Этот рассказ целиком и полностью посвящен Лиде и Сане, нашим лучшим друзьям.Однажды в середине июля они были приглашены на нашу свадьбу (полная анонимность). По странному, а может и не совсем, стечению обстоятельств они оказались свидетелем и свидетельницей. Само описание свадьбы в данном рассказе мы пропустим, так как оно большой роли не играет. После данной свадьбы все приглашенные (и не только) гости разошлись кто куда, позволив молодоженам побыть наедине. Также хочу отметить, что данная свадьба проходила в Москве. Так вот, все разбились на небольшие группки или пары, и пошли гулять. Как ни странно, свидетель со свидетельницей пошли гулять вдвоем. Лида, простая провинциальная тульская девушка, ни капельки не стесняясь, задорно и весело беседовала с суровым белорусским парнем Александром.

Турнир закончен! Маски сняты.Глубокая ночь давно опустилась на маленький городок Лазервиль, но его обитателям не спалось. Площадь у старой церквушки полна народу. Несмотря на это вокруг царила мертвая тишина. Никто не решался издать ни малейшего звука. На лицах горожан читалось смятение. Казалось, даже воздух вокруг пропитан тревогой. Все взоры прикованы к заплаканной девушке со связанными за спиной руками и человеку в расшитом золотом камзоле, что стояли на деревянном помосте в центре.Человек достал лист бумаги. Голос пронзил тишину.— Приказ Королевы!Гонец выждал паузу. Обвел взглядом толпу.— В счёт ежегодной дани Ее Величеству в замок Эл — по самой красивой девушке из каждого города и деревни, принадлежащих Королевству, для службы Ее Величеству Королеве и ее сыну, принцу Вереву.В толпе раздался вскрик.

I.— Кислицкий, в конце квартала необходима демонстрация. Ебитесь, сопоставляйте таблицы, синхронизируйте! Конец квартала, это финиш. Министерство науки и образования, минобороны — да хер бы был с ними, но программа у Президента на контроле. Озвучивал уже. Уже не до смеха, совершенно.— Виктор Павлович, ну вы знаете... надзорный комитет против запуска, хотя да, работает, можем продемонстрировать в принципе. Профессора некоторые не одобрили... ПЫЭК-резонанс опять же не изучен, данных статистических нет в принципе, теоритическая база создана... эээ, вцелом, но часть с квантовой пеной на уровне гипотез, а еще при работе с ПЫЭК-катушками наблюдается до сих пор эффе..

Это я вам доложу, была настоящая задница. С большой буквы! Эх, да что там с большой буквы, все буквы в этом слове, глядя на это чудо, были заглавными — ЗАДНИЦА! Не больше и не меньше. Какие там еще попки, булочки и прочая дребедень, или как там еще называют эту часть тела в разговоре? Глядя на покачивающиеся передо мной формы, я волновался не хуже этих волнующихся подушек, обтянутых спортивным трико. Ух! А я еще дурак ехать не хотел. Теперь точно всю неделю буду кататься с Серёгой. Но что-то я забежал вперед, давайте по порядку.Я был в отпуске. Мой давнишний приятель, пользуясь отсутствием своей семьи, и совпадавшим отпуском с моим, пригласил меня к себе. Дал я согласие, не раздумывая, гудели мы раньше с Серегой по полной.

Рюкзак был из непромокаемой ткани. Пришлось его снять с шеста. Было тяжело, Федосонья надела его на голые плечи, заполнив доверху одеждой. Дно в этом месте было не таким скользким. Казалось, под болотной жижей проходила грунтовая дорога или даже какое-то покрытие. Первые несколько километров дались легко. Судя по карте, отважная путешественница к центру болота прошла значительную часть, примерно больше половины. Однако фарт скоро кончился, и на смену твёрдому дну пошли кочки, отстоявшие друг от друга порой на целый метр. К счастью, они были немаленькими, размером примерно, как пол в прихожей квартиры девушки.Продвинувшись почти на две трети вглубь, охотница за сокровищами опять попала в тупик. Куда ни ткни шестом — везде топь. Федосонья сильно расстроилась, ей очень не хотелось возвращаться.

Марго шествовала по Бродвею, аккуратно ставя ножки, как учили, одна за другой. На ней были сиреневые туфельки 42-го размера, подаренные ей любовником, которые он выпросил у своей бывшей, будучи на свиданке.— Ты лучше её! — Бывалочи говоривал он ей, — откинусь, дождусь тебя, и мы будем вместе! Обещаю. — Ах, какой ты противный! — Отталкивала его Маргоша, но забирая две пачки Беломора, говаривала, — зовите ещё!Её стройные ножки обтягивали симпатичные чулочки, прозванные на зоне: «Паутинкой». Я невольно залюбовался её попочкой, скрытой под покровами коротюсенького синего платьица из полупрозрачного ситца. Её булочки остервенело танцевали, румбу, канкан или самбу.Выстрелив из пачки забитую кропалями Беломорину, мне не сразу удалось её прикурить.

Я чертовски злопамятен. Некоторые могут счесть это недостатком, но я горжусь этим своим качеством. Я никогда никому ничего не прощаю, пусть не сразу, пусть через большой промежуток времени, но я отомщу, тогда, когда этого уже не будут ждать. Нет, я не мелочный подонок, который за каждую незначительную обиду гадит исподтишка целый год, нет, обиды и недоразумения я обычно решаю на месте, кулаком или словом, но вот если какой-нибудь индивид косячит и не кается, окончательно уверившись в своем бессмертии, и у меня нет возможности объяснить ему всю глубину его заблуждения на месте, то тут уже на сцену выходит моя злопамятность...Я запал на нее с первого взгляда, когда она перешла к нам в группу с другого факультета, на втором курсе.

— Жииирная! — Оксана постаралась растянуть это обидное слово. — Какая же ты свинья!Девушка сложила руки на груди, задрала нос и свысока уставилась прямо перед собой:— Что это за сало у тебя на боках? А живот, ты что беременная? Корова! Что, жирняга, сказать нечего?Простояв еще немного пред зеркалом, Оксана, наконец, прекратила самобичевание. Толку было не много, все также мучительно хотелось есть. Нужно держаться! Вторая неделя диеты, от яблок уже тошнит, а аромат жаренной курочки, что доносит ветерок с улицы, заставляет ноги подкашиваться.Девушка в очередной раз взглянула на свое отражение в большом, в полный рост, зеркале. Если втянуть живот, то все еще более менее, а вот стоит расслабиться... Оксана с ненавистью сжала жировую прослойку на животе и боках.