— Ну и где же этот чёртов участок № 6? — раздражённо спросил Поль.Они уже три часа бродили в полной темноте по юго-западной части кладбища, всматриваясь в надгробные надписи.— Где-то здесь, — проговорила Клэр. — Рядом с ним ещё Оскар Уайльд и Шопен похоронены.— Клэр, а мы не могли пойти сюда днём? — буркнул молодой человек. — Зачем надо было тащиться ночью? Да ещё безлунной. Мы что, могилу вскрывать собрались, что ли?— Поль, помолчи, — отмахнулась Клэр, продолжая шагать впереди. Время от времени она наклонялась к надгробиям, подсвечивая себе мобильным телефоном, и Поль слышал её бормотания: «Не то... не тот...»— У тебя карта есть? — снова не выдержал Поль. — Ты чего карту не купила? Два евро пожалела?— И куда бы я её потом дела? — осведомилась Клэр.— На стенку бы прибила, — съязвил парень. — Напротив своей кровати. Рядом с плакатом.

Я устало откинулся на спинку стула, а мои длинные серебристые волосы хаотично падали на плечи. Наконец-то всё было готово к ритуалу. Как, всё-таки, хорошо, что существует отдельно от ада параллельное измерение. Тут тихо. Можно расслабиться. А дома одно сплошное напряжение. На мне надеты мои любимые штаны с бляхой в виде змейки, а торс оставался без верха. Ощутив на своей руке что-то скользкое, я улыбнулся. Давно к этому привык, когда мой друг ползёт по ней...— Нес-с-спокойно у тебя на душ-ш-ше?... — успокаивающе зашипел знакомый голос.— Не смеши меня, Аспид. Ты же знаешь, у меня её нет...Это очень красивый змей с красно-жёлтым окрасом. Он мог быть любых размеров. Но для удобства оставался 2-метровым. Кусается, сволочь. Он не только может укусить, но ещё и откусить... да не только откусить, плеваться ядом он тоже умеет, причём очень метко.

Вечер прошел за пустыми, ничего не значащими разговорами. Марина держалась стойко, хотя некоторая нервозность и напряженность в её действиях были. Кажется, она только-только начинала понимать какие плачевные последствия могли быть у этой потасовки, не вмешайся так вовремя Киров.Спать устроились вместе, Марина без каких либо замечаний или протестов скользнула ко мне под одеяло. Я чувствовал, как она напряжена, её выдавало напускное немногословие, порывистое дыхание и легкая дрожь. Девочка явно перенервничала, так и до срыва не далеко.Ненавязчиво беру её за руку, она не возражает, напротив, крепко сжимает мою ладонь.— Не переживай, — мы одни в полной темноте и я говорю шепотом. — Если ты не захочешь, то никто тебя отсюда не заберет. Обещаю.Марина крепче сжимает мою ладонь и пододвигается вплотную.

Забурлила береговая жизнь так, что проблемы, оставленные в море, показались, вдруг, смехотворными. Давно собирался с машиной повозиться. Под вечер возвращаюсь из гаража. Дорога пустынная, идёт через парк. Конец зимы. Скоро птички зачирикают. Пусть в мазутной робе. И руки пришлось в карманы засунуть. Помыть-то негде. Всё равно на душе ангелы поют. А, походка у меня та ещё. Я же профессиональный моряк. Слышу за спиной скрип тормозов. Оборачиваюсь. Иномарка дорогущая останавливается. Опускается тонированное стекло. А, там фифочка размалёванная:— Мужчина! Вас подвезти? — Спасибо! Не надо, — отвечаю: — Я же вам всю машину перепачкаю. Но она так прицепилась, еле отбиться удалось. Порой один случай может перевернуть всю жизнь.

— Близилось предновогодье. Давно это было в фиг его знает какенском годе. Кажись ещё при Сталине... или при Брежневе?— Степаныч! Ну, ты и стрелопут! При Сталине телевизоров ещё не было.— Тады, ой. Значится при Брежневе. Варька достала меня тогда: давай купим, да давай. У Корабельниковых есть, и у Смирновых. А мы, шо лысые шоли?Наняли такси по такому случаю. Машинёшка моя поломатая в гараже куксилась. Сначала заехали в виноводочный. Скока Варька не упиралась на своём настоял. Взял полъяшщыка.— Куды тебе столько!? — загневилась благоверная, — ты, что всё рождество обмывать будешь?— Водка, Варенька, в хозяйстве вещь необходимая. Является не только веселящим напитком, но и товарно-денежным знаком.— Чевой-то ты на неё отоваривать собрался, Степаныч?— Подключение телевизионного агрегата, — нашёлся я.

31-ое декабря Москва, еще утро...— Короче, братва. Как обычно идем в бордель? — утробным басом спросил Миша, оглядывая компанию приятелей.— Ну а как же. Сегодня же 31-е декабря! — подтвердил Саша. — А мы всегда 31-го идем в бордель. Лично мне охота толстых, у них титьки большие! Так классно трясутся!Павел согласно кивнул, и открыв еще одну банку пива, сказал:— На вкус и цвет товарища нет! А мне стройняшки нравятся, и чтобы сисечки такие маленькие были. И ножки тонкие! — А мне рыженькие! И чтобы попа круглая! — поодержал Миша.По сложившейся многолетней традиции четверо приятелей еще со студенческих времен, обязательно встречались 31-го декабря, дабы совместно сходить в бордель.— Женька! Ты чего молчишь? Или Галя твоя тебе запретит?Приятели захохотали.— Да ну вас, дибилы! — Лукашин Женя задумался. — Подхватите заразу какую-нибудь.

Короче, это рассказ про то, как моя сестра (Ольга) получила тростью по письке в результате неудачной попытки снять в домашних условиях вариант сериала «Смешные и голые».Позапрошлым летом мой друган Серый попросил меня уговорить мою двоюродную сестру Ольгу сняться в его домашней версии «Смешных и голых» — думаю, все видели сериал, где внезапное появление обнажённых людей где — нибудь в публичном месте действует шокирующе на людей «обычных».Сценарий был простой — летом будем по делам в одном сибирском городе (у нас общий бизнес) и снимем сценку в одном небольшом городском парке. Ольга наденет кружевное бельё — чулки, трусики, лифчик — а мы её свяжем где — нибудь в кустах, недалеко от не главной парковой дорожки, оставим возле неё в траве мобильник для подачи условного сигнала, а сами спрячемся недалеко с камерой для сьёмки шоу.

Мария с Владимиром для разнообразия своей сексуальной жизни придумали для себя некую экстремальную забаву. О ней я и поведаю вам в этом рассказе...Мария была одета в светлое платьице, по длине оно не доходило ей до колен, открывая красивые голые ноги. Владимир был в кожаной куртке и выглядел как качок, с которым лучше не иметь дело. Они зашли в автобус, рейс номер 289. Обычно в это время много людей едут в город за покупками и на работу, поэтому в автобус набивается довольно много народу, так, что многие едут стоя.Автобус отправился. Владимир встал чуть в стороне, отвернувшись к окну. Они с Марией сделали вид, что не знают друг друга. Мария выбрала жертву — парень, сидевший на сиденье с краю. Она подошла ближе и спросила: — Молодой человек, а можно я вам на ноги сяду?И начала садиться, не дожидаясь ответа. — Не, подождите...