Россия при Екатерине Великой была первой страной в Европе и Мире по уровню жизни, качеству жизни и темпам развития. Строились здания, крепости, дворцы, университеты, проводились экспедиции, выигрывались войны, свершались научные открытия. Жизнь кипела и была полна событий. Так воспринималась она жителями городов. Совсем другая картина была в деревнях и сёлах, в которых правили дворяне, наделённые абсолютной властью по отношению к своим крестьянам.Барин — это вершитель судеб всех деревенских жителей. От него зависит как будет жить человек и будет ли он жить вообще. Одного его слова было достаточно, что бы размеренный и устоявшийся быт деревни, в один миг, был разрушен. Крестьяне боялись и почитали барина. Из уст в уста передавались истории и легенды о добром барине или о жестокости, злого.Сосновка.

У входа в пропускник киностудии El Duelo кипел ажиотаж. Десятки журналистов с фотоаппаратами, диктофонами, камерами и прочей репортерской снастью караулили крупную добычу: кинозвезду Леа Велар и ее мужа Риккардо Муньоса. С самого своего возвращения в Испанию звездная пара избегала папарацци, и те были готовы съесть свои диктофоны, но не сдаться.В какой-то момент нервный гам вдруг усилился, будто повернули ручку динамика, и толпа ринулась к машине, подъехавшей к краю тротуара.Ее дверцы с трудом раскрылись, придавив самых прытких, и из машины показалась бритая голова Муньоса. Чертыхаясь, он выбрался наружу и стал пробиваться сквозь лес диктофонов, которым вдруг ощетинился тротуар. Вслед за ним высунулась женская нога, и две трети диктофонов развернулись было к ней...

1.Голова закружилась внезапно.Точнее, ничего неожиданного в этом не было — последнее время Эль постоянно чувствовала себя так, будто она стала легче, и ее вот-вот сдует сквозняком, — но в этот раз ее царапнул какой-то новый холод то ли в груди, то ли в голове.Палата поплыла перед глазами, и Эль еле успела ухватиться за койку, а потом и вползти на нее, едва управляя ватным телом.В ушах разлился звон. Эль заметила, что не слышит скрипа койки. «Просто устала», говорила она себе, хоть и понимала, что происходит. Она много, много раз читала и перечитывала все описания, найденные в сети, пытаясь представить, как это будет — вначале головокружение, паралич, потом отказывает слух, зрение...Страшно не было, было только невыносимо тоскливо и одиноко, как иногда бывает, когда просыпаешься, а рядом никого.

Спал я крепко и без сновидений, и проснулся только к двум часам дня. Жанна, конечно же, была на работе. Проверил телефон, — никто не звонил. Повалялся еще минут десять в постели, вспоминая события прошлой ночи. Совесть напомнила о себе болезненным тычком куда-то в район груди. Перед Жанкой, конечно, виноват... Ладно, если совесть «тычет» в грудь, то, по крайней мере, она есть. Ну, или какие-то ее остатки. Остатки прежней роскоши...В ванной долго вглядывался в свое отражение в зеркале. Чего-то как-то не ахти. Надо хоть побриться, что ли...Пока принимал водные процедуры, в деталях вспомнилось нагое тело Ксении, и боец невидимого фронта начал вставать наизготовку. Вроде как ходить по дому с оттопыренным членом полнейший моветон... Хотя, теперь-то кого стесняться?Ксения была на кухне, мыла посуду.

До самого ужина она умудрялась поддерживать наше общение, рассказывая о своих подругах, об учебе в школе и разных смешных и не очень случаях из ее жизни. Я был очень удивлен той легкости, с которой ей удавалось сгладить мою неуклюжесть в общении. Все что я делал, это давал не большие комментарии, выражавшие соответственно случаю или сочувствие, или понимание, или смех.Сам ужин, как оказалось, был приготовлен еще с утра. Я помог Ире сервировать стол и открыл бутылку вина. Украшением стола являлся салат «Оливье», красиво уложенный в хрустальной вазе с серебряной окантовкой. Разложив салат по тарелкам и налив в бокалы вино, мы приступили к ужину. Ели практически молча, чокаясь и запивая вином. Для меня стало не много неожиданным, когда я почувствовал прикосновение ее ноги к моей.

Впервые она оказалась в том ресторане на деловом ужине. Это было как раз в то время, когда ее карьера стремительно росла вверх и уже находилась в двух шагах от кресла руководителя. Она, как обычно сопровождая генерального директора, в качестве отвлекающего маневра в виде глубокого декольте на груди пятого размера, отбывала свою «повинность» в роли глупенькой блондинки, изображая из себя секретаршу, без которой тот никак не мог не пойти. Иногда ей нравилась эта роль.Вообще, ее всегда забавляло действие женской груди на особей мужского пола. Еще когда она была совсем маленькой — лет тринадцать или даже уже пятнадцать, сейчас ей было трудно вспомнить точно — она, как и бывает с детьми ее возраста, все еще каждое лето проводила на даче с бабушкой, обогащая легкие нужным и полезным для здоровья и красоты «свежим воздухом».

Мы с тобой начнём этот вечер с джакузи, наполненной водой с ароматическим маслом и толстым слоем пушистой пены. Вокруг вечерний полумрак, мерцают два неярких ночника, с веранды веет теплым летним воздухом и пахнет цветами и мёдом... Ты расслабленно полулежишь в ванной, я сижу напротив тебя. Вода тёплая, как ты любишь, и пена приятно шуршит почти у самой шеи, чуть колеблясь на волнах..Ты чувствуешь как там, под водой, мои пальцы находят твою коленку, нежно скользят по ней ниже, к ступне... В воде касания кажутся совсем другими, чем в воздухе — — легкими, плавными, скользящими. Мне нравится гладить твои изящные ножки, я с удовольствием провожу своей ладонью от коленки к пальчикам, чуть щекочу тебя между пальчиками, массирую их и подушечки твоей ступни...

Музыка нашей любви — Я до сих пор не выучил ноты, Что ты скажешь мне при встрече, Когда пройдут эти чертовы годы?E-sex-t— Заинька, идем кушать, я приготовила твой любимый борщик и блинчики!Я встал и пошел на кухню. Жена устало потирала руки и улыбалась. Сели обедать.— Ну как?— Что как? — спросил я тревожно.— Борщ как?Я очнулся — передо мной стояла пустая тарелка и уже было выпито полчашки чая.— Хорошо, конечно, как всегда.Жена просияла и побежала в другую комнату, вынесла оттуда буклетик местной ювелирной компании и показала мне серьги, которые хотела — скоро было 8 марта.Я кивнул. Хотелось спать, но я боялся спать при жене. Мне снилась другая женщина и сны были такие беспокойные, что страшно было заговорить во сне, раскрыть кусок своей другой, нелицеприятной, жизни.