Её звали Надя. И мы с ней были любовниками. В самом аморальном смысле этого слова. Встретились мы благодаря одному проекту и уже на первой же встрече оказались в номере в одной постели. Её семейная жизнь протекала подобно воде в болоте. Муж, и без того не щедрый на ласки, быстро остыл настолько, что плотская радость превратилась в исполнение супружеского долга. Надя же оказалась из тех, кто, распробовав запретный плод, стал гурманом. Поэтому, как только она оказалась на безопасном расстоянии от дома, среди людей не знающих ни её ни её мужа, да еще чутко заметив промелькнувшую между нами искру, она выплеснула всю свою накопившуюся страсть на меня. Она была горяча, ненасытна и изобретательна. Мне лишь только оставалось не подводить её в её желаниях.

Глава 5. А в попку, тоже хорошо!С подругой, я все же расстался. Сейчас я понимаю, что мне не хватило терпения и такта, настоять на своем. Преодолеть косность ее мышления, и пуританского воспитания. Я был, так молод. Но попробовав запретный плод, мне хотелось его все больше. А она не могла мне этого дать, и, в конечном счете, слово «извращенец», произнесенное ей несколько раз, для меня, оказалось решающим!С помощью тренера, мне удалось на два месяца, временно, устроиться на работу, в фитнес-клуб в должности помощником тренера. Работа была не пыльная: подай, принеси, доставь, иногда подменял тренера на тренировках.

Что обломалось так серьезно,Что ты мне нужен сразу стал?Писать стихи? Так проще прозойСказать, как мир стал жутко мал.Что изменилось? Цепь бессонниц,Что мы встречали, уж прошла!Мечты, которые не сбылись,Я в девять лет еще сожгла.Что изменилось? Ты стал ближе...Ты изменился, или я?Гордыню бросив, стала ниже...Или всё ж ты — достиг меня?Что изменилось? ОбратиласьВ пучок надежд, когда с тобойОбнявшись, в похоти забылась,Под нервный пульс, под сердца бой...Мне похоть эта ночью снится...И тело источает сок...Готова низко опуститься,Чтоб ощутить... Стреляй в висок! Убей меня! Не трогай нежно!Ведь ты не знаешь, что внутри...А ты, как раньше, тих и вежлив.

На следующий день я не пошел на работу. Была пятница, и таким образом я получал 3 дня передышки и времени. Нужно было придумать, как восстановить статус-кво и вернуть утраченный контроль над Стервой, а в том, что я его утратил, сомнений не было.Я лежал на кровати, пил кофе, гулял вокруг дома, но никаких идей так и не появилось. Незаметно подкрался понедельник и тот миг, когда мне позвонили с работы. Не успел я и двух слов произнести, как в трубке раздался писклявый Стервин голос.— И где ты, трусливый пидор? — Определенно бывший статус-кво её не устраивал. Она рассматривала взятое мной для передышки время, как трусость и никак иначе. Что, конечно, так и было, но нельзя позволить думать ей так и дальше.— Кристина, по-моему, ты забываешь принцип построения наших отношений.

Ночь. Одиноко стою у окна. Любовник уснул. Но мне почему то не спится. Курю на кухне. Дым сигареты синей тонкой струйкой поднимается вверх.За окном последние мартовские снежинки, кружась, танцуют в свете ночного фонаря. Мои мысли подобно им так же беспорядочны. «Зачем я здесь, в этой чужой квартире?Почему? Что меня так влечет и манит к этому мужчине? Почему мне так хорошо с ним, и, в то же время, почему он меня так пугает?»Ведь он не был со мною груб. Он был нежен. Заботилив был, предупредителен к моим желаниям. «В нем есть что то от хищного зверя». С кем же его можно сравнить? С волком? Нет не с волком.Нет в нем звериной агрессии. «Он больше похож на большого черного кота!». Та же мягкая пластика, те же движения и постоянная готовность к броску. Нежность и сумасшедшее бешеное желание...

В комнате было темно. Через раздвижные в пол óкна, ведущие в сад, задувал ветер, из-за чего тонкие шторы постоянно взлетали вверх. На улице было довольно тепло, несмотря на позднее время. Он метался по кровати, пытаясь уснуть. Было то холодно, то жарко. Простынь постоянно путалась в его ногах. В голову лезли картинки последней встречи с ней. Всякий раз, закрывая глаза, он вспоминал её хитрые глаза, улыбку и привычку покусывать губы от волнения.Он откинулся на спину и раскинул руки. С улицы подул легкий ветерок, и, всколыхнув шторы, пробежал по его разгоряченной коже. Стало чуть легче дышать. Он думал о ней, засыпая.Он не услышал шороха в саду и не увидел как она вошла в его спальню. На цыпочках подошла к кровати. Потянулась как кошка и сбросила с себя легкое платьице.

Как-то само собой сложились отношения с двумя дамами в строительном отделе, по работе приходилось забегать при согласовании десятков документов по этим уже остопи*девшим гаражам, которые давно уже построены.За разговорами вышла тема подготовки в ВУЗ. Два года каторги. Одни тройки у одного и одни пятерки другого.Один чистой воды розовощекий хулиган, потому что было скучно на «отстойных» уроках подвижному и слегка полноватому парню (Винни), а второй тонкий и изящный — Привидение (Приви) с полным комплектом симптомов аутизма.Виннин папочка на своем дне рождения возьми для прикола перед гостями да бабахни нетрезвым голосом: — Будут в табеле у сына одни пятерки — куплю самый навороченный комп! Мама не приняла это всерьез, но Винни надул губы.

Середина сентября. В этом году — довольно прохладно, совсем не бархатный сезон.Но все равно мы спим с открытыми окнами. Холодно, конечно же, но теплое одеялко и горячие объятия милого позволяют ночной холод воспринимать только, как свежесть, а утром нежиться под, пробивающимися сквозь легкие занавесочки, последними «греющими» лучиками солнышка, и наслаждаться ленью.Вот и это утро не стало исключением. Потихоньку просыпаюсь, освобождаюсь от объятий и потягиваюсь, а по телу прокатывается такая сладкая нежная истома. Остается только обнять милого, поцеловать и выйти на веранду, чтобы кожей ощутить последнее солнечное тепло и ценить эту возможность.Надеваю джинсы моего родного зайца, такие широкие и просторные, хранящие его тепло и энергию, мне в них особо уютно.