Как-то мы с сыном в цирк собрались. Пришли в кассы, а там очередь огромная, люди ругаются. Встала я в очередь. Ну, думаю, не достанется нам билетов... Но из очереди не вышла, решила, может хоть на другой день возьму.И вот заветная цель близка... До кассы совсем немного осталось. А рядом со мной девушка трется... Неказистая, крепкая, хорошо одета, может ровесница, а может и постарше... Она мой взгляд заметила, повернулась ко мне и тихо так говорит: — Можно я рядом с вами постою? Уж очень билетик нужен... , — и посмотрела на меня так просяще. — Постой, — говорю, — Только тебя все равно отсюда "попросят»... , — показываю ей головой в сторону разъяренной толпы сзади меня. Она плечами повела, но не отошла.К кассе подошли вместе, она от меня только на одну женщину отстала. Мне билеты достались на ближайший сеанс, и она на него же взяла.

«Меня зовут Вика, Виктория. Мне тридцать восемь. Еще принято писать о своем семейном положении. У меня это будет выглядеть так — «жената». Дело в том, что я — лесбиянка. И у меня есть чудная, прекрасная жена Ната. Мы «женаты» уже пять лет. Наташеньке сейчас двадцать три. Она обожает меня, своего «мужа» и господина. Она верна мне телом и душой. Своим божественным телом и детской, ранимой душой. Мы познакомились с Натусиком в театре. Просто разговорились два незнакомых человека, два зрителя. Две зрительницы. Потом встретились, абсолютно случайно, в очереди за билетами. Ходили, болтали. Я пригласила Нату к себе домой, на чашечку чая. Пили чай, вино. Смеялись, хохотали, А потом: потом произошло то, что случилось со мной восемнадцать лет назад. В то лето я отдыхала в Подмосковье, на даче у своей тетушки Ольги Сергеевны.

Теплая вода струйками стекала по телу, неприятно тревожа поротую попу. Вместе с водой по телу стекали и Юлины слёзы, срываясь с острых венчиков грудей в короткий полёт до дна ванны. Юля стояла под струями душа, уперевшись двумя руками в стену ванной комнаты, и беззвучно рыдая переживала случившееся 15 минут назад. А за её спиной намыливала жесткую мочалку Светлана.Любовь Викторовна стояла сбоку, и обсуждала со своей сестрой Юлю:—... податливая и выносливая девка. Ты смотри, её пороли, а она только слезы глотала, кричала, но даже не попыталась защититься, вырваться. — Хозяйка довольно похлопала по красным ягодицам с начавшими уже просвечивать синяками. — Светка, ты ведь получила отличный опыт в тюряге?— Да, у меня там всегда была пиздолизочка. Уже и отвыкла бумагой подтираться.

Когда я проснулся утром, в комнате уже никого не было. Девушки по видимому ушли на кухню готовить завтрак. Полусонное состояние заставило на минутку задуматься, а было ли что-то ночью, или это мне всего лишь приснилось? Да нет же... Все было. И как теперь действовать, что делать? Куда бежать? Или никуда не бежать? А просто поплыть по течению и получать удовольствие без каких либо обязательств?— Как спалось? — спросила Саша, войдя в комнату, и протянула мне кружку с горячим чаем, — не сушит после вчера?— Ничего, нормально, а тебе? — ответил я, приподнимаясь в своей «кровати». Чай оказался в меру насыщенным и сладким.— Тепло, — улыбнулась она, — Ленка меня согрела. Ты кстати, тоже мог бы тоже так обнимать и так засыпать, когда ночуем вместе. Намного уютней. А то уснешь, а потом отползаешь куда то, да еще и одеяло на себя все тянешь.

Юля лежала в своей кровати и пыталась уснуть. Сон не шел, и виной тому было и неудобное положение, и разрывающий голову рой мыслей, и липкое холодное пятно из её же выделений, успевших остыть, между ног. Женщина лежала на животе, под который была подложена подушка. В такой позе её вчера оставила хозяйка. Ставший уже просто огромным по ощущениям предмет в заднем проходе остался на своём месте, но за ночь еще увеличился.Вчера Любовь Викторовна повторно поставила ей клизму, но уже не водой и не такую большую. Это какой-то хитрый раствор, который был закачан и сейчас находился в Юле.Раствор действовал, и действовал странным образом — он сглаживал раздражающий эффект от пробки, нещадно раздирающей стенки прямой кишки. От него внутри шло мягкое успокаивающее тепло. И это тепло проходило дальше, передаваясь вагине.

Передохнув, мы пошли освежиться в бассейн. Теперь — уже все абсолютно обнаженные. Все секреты раскрыты, а после того, что произошло, стесняться было некого. К своему удовольствию, я заметила, что Юленька теперь обращала гораздо больше внимания на меня, чем на Кристинку. Она плескалась в бассейне вокруг меня, и было видно, что ей очень хочется прикоснуться ко мне, но не может решиться.Наконец, я прижала ее к краю бассейна, засосала ее в губки, и положила ее руки на свои грудки. — Они у тебя, как у девочки, — переведя дух, произнесла блондинка. — Как они у тебя выросли? — Гормоны, — коротко пояснила я. — А ты давно... ну... такая... — Меньше года, — улыбнулась я. — Можешь трогать меня везде, где только хочешь!Юля принялась мять мои грудки.

Ночь для Юли прошла беспокойно. Сон был неглубоким — несколько раз она просыпалась, переворачиваясь неосознанно на спину.Снилась какая-то муть. Состояние было таким, что можно было заподозрить и температуру. Но будильник назойливо стал брыкаться на телефоне в 7 утра, и надо было идти на работу. Может деньги дадут, наконец?Переборов себя, женщина встала и стала собираться. Тут же возникла первая проблема — попа, после вчерашней порки, довольно настойчиво напоминала о себе. А учитывая, что на работе придётся целый день сидеть на ней, это серьёзная проблема...Поскольку времени не так и много, то пришлось наспех стоя позавтракать — чтобы не встречаться с Любой, она не стала идти на кухню и разогревать еду, сжевав всухомятку пару ягодных корзинок.

Был жаркий летний полдень, когда я пришла на отдаленное кладбище на берегу реки навести порядок на могилах. С раннего утра меня преследовало обостренное желание удовлетворить свои половые потребности. Кладбище было безлюдным. Лишь где-то в глубине его раздавались слабые постукивания металлом о камень. Я довольно быстро выполола сорную траву на могилах крошечной тяпкой для парников и, движимая любопытством, пошла в глубь кладбища на стук. Я увидела соблазнительную картину: на могильной плите стоит на четвереньках Ника, моя соседка, хорошенькая блондиночка, известная в городке как общедоступная шлюха, и полет сорняки вокруг могилы. Когда тяпочка ударяется о плиту, слышен стук. Из-под коротенького алого сарафана Ники выглядывали её упругие загорелые ягодицы, обтянутые красными кружевами крохотных трусиков.