Может быть, так подействовал испуг — одновременно с облегчением: никаких больше холодных душей, теперь ее голый вид посреди кабинета английского точно обрел свой естественный смысл и простое назначение. Или все это исподтишка нарастало вчера и позавчера — а сегодня этот сон, эта физра, этот приятный стыд дезодорантной несвежести. А может быть, тело просто выбрало этот момент, чтобы сдать ее окончательно. «Астартиновая шлюха» стерпела даже признание, что ей морочили голову, а теперь еще и получает удовольствие. Она вообще, когда не следила за собой, склонна была почему-то делать самое нелепое, что только возможно.

Эта история полностью вымышлена. Любое совпадение имен или ситуаций — случайно.— Ну что ж, заходите, — сказала Катя, открывая дверь и пропуская сестер вперед. Юля и Надя вошли в квартиру и стали с интересом осматриваться. В гостях у Кати они еще не разу не были, хотя знакомы были давно. Квартира была довольно богато обставлена, дорогая мебель и оргтехника говорила о достатке хозяев. В чем не было ничего удивительного. Катины родители занимались бизнесом и в данный момент находились в очередной командировке.— Раздевайтесь, проходите, чувствуйте себя как дома.Юля заметила некоторую поспешность, с которой Катя закрыла дверь в квартиру. Да и вообще, она как будто немного нервничала, пока они шли к ней домой. Это должно было ее насторожить, но Юля не ожидала ничего плохого от Кати — своей лучшей подруги.

Следующие две недели Влада полностью подчинялась моим прихотям и ходила в одном нижнем белье. А вечером, после ужина и просмотра очередного фильма, ложилась ко мне в кровать и показывала все свои истинные эмоции, которые испытывала, живя со мной. Она становилась неистовой тигрицей, царапая и раздирая мое тело, выражая свою ярость и безысходность. Я же, наоборот, приглядываясь к этой девушке, все больше привязывалась к ней. И боялась, что все же, в скором времени, мне придется расстаться с ней.Было раннее осеннее утро. В комнате царил полумрак, но мне все же удалось разглядеть мягкие девичьи черты. Во сне лицо Влады казалось детским и безмятежным. Просыпаясь каждое утро, я смотрела на это детское лицо и не понимала как она могла что-либо украсть.

В углу большой комнаты, на полу со связанными руками лежала девушка. Вокруг её шеи был чёрный кожанный ошейник, поводок которого был привязан к трубе, находящейся в том же углу. Девушку звали Джина. На вид ей было около 20 лет, у неё были чёрные, но короткие густые волосы, привлекательное тело, большая пышная грудь. Она спала.Внезапно голос разбудил её. Джина подняла голову и увидела свою любимую женщину, которой она всегда восхищалась. Это была полногрудая блондинка 35 лет со стройными ногами и привлекательным бюстом. Джина восхищалась Саммер: всё в ней казалось Джине совершенством. Она восхищалась её фигурой, которая была не хуже, чем у любой девчонки, её властным характером, способным подчинить своей воле, её изобретательностью, которую Джина так ценила. — Как тебе спалось дорогая? — спросила Саммер, снимая ошейник. — Хорошо.

Аделайн с усердием молилась. На её щеках сверкали слёзы, щёки раскраснелись, но дыхание девушки было спокойным и ровным. Аделайн стояла на коленях перед алтарём и шептала слова молитвы, которые разучивала долгих десять лет. При внешнем равнодушии и спокойствии, в душе бедной девушки пылал пожар!Эту молодую 16-летнюю девушку звали Аделайн Гарвурд, но все в монастыре святой Майры звали её просто Аделайн. Девушка попала в монастырь десять лет назад, после того как вся её семья заболела чумой и умерла. Аделайн никогда не хотела стать благочестивой монашкой, но другой участи у неё не было — её мать и отец были простыми крестьянами, после их смерти некому было присматривать за маленькой девочкой и добрые соседи-крестьяне отправили её сюда — в обитель.Аделайн быстро привыкла к тишине, молитвам и голоду.

Пойдя немного по дороге, я поняла, что совершенно голая, и босая, тем более начал накрапывать дождь, что тоже не доставляло мне радости. Все тело болело от каждого шага. Я шла в надежде увидеть хоть кого-нибудь из людей, и было все равно что бы я ответила на их вопросы, почему я голая, почему на мне кровь и так далее. Но никого на моем пути не попадалось. Хотелось плакать, в первую очередь от безысходности, я не понимала что со мной, где я, и где девочки. Что думают мои родители, и если то что я видела ночью было правдой, то что мне сказать их родителям, особенно Анжелы. И от этого становилось ещё хуже. Но вдруг я услышала непонятный шум, как будто кто-то быстро бежит позади меня. Обернувшись моему взору, предстали два всадника. Сначала мне и в голову не пришло, откуда в этом лесу два мужика, в каком-то непонятном тряпье, да ещё и на конях.

До сих пор не могу поверить своему счастью. Я еду с Катей на дачу. На три дня. И там не будет никого. Спасибо, что Катины родители подстраховали. Они люди свободных взглядов и во всём поддерживают дочку. Не знаю, как бы моя мама отреагировала, если бы застала с кем-то в кровати за интересными и явно недетскими вещами, а папа у Кати молодец — ухмыльнулся, извинился за вторжение и сказал, что на ужин сегодня морепродукты, которые он как раз и решил приготовить в виде сюрприза для жены, а потому и сбежал пораньше с работы. О наших отношениях с Катей её родные узнали чуть ли ни с первых дней, но не придали этому значения, скорей всего решив, что дочке видней, при этом и о внуках можно не беспокоится в столь раннем возрасте (Катином отцу было 36, а маме — 35).

Мартина Барселона. Июнь 1998Моей давней мечтой было посмотреть бой быков.И вот я наконец здесь. Забросив свои вещи в комнату отеля, я решила спуститься поужинать. Неподалёку я нашла симпатичное кафе. Присев за столик, сделав заказ, я стала с любопытством оглядываться вокруг. Этот новый для меня мир, совсем не походил на тот из которого я приехала. Он поражал буйством красок, обилием косметики на женских лицах, пёстрой одеждой, и красивыми черноволосыми мужчинами. Мой взгляд блуждал по всей это красоте, когда вдруг выхватил из общего фона лицо. В этой женщине было что-то интригующее. Она напоминала дикую кошку, легко скользящую по горам, кошку не знающую усталости. Смуглая, с резкими чертами лица. В какой то момент наши взгляды встретились. На меня смотрели глаза изумительного бирюзового цвета, её рот был кроваво-красный.