— У нас с тобой всё серьёзно?— Ну конечно, нежная Вика. Я тебя обожаю. Когда в первый раз заглянул в твои глаза, сразу понял, что наши отношения надолго, до самой моей смерти...Если бы нужно было соврать что-то ещё, соврал бы, не задумываясь, безо всякого зазрения совести! А потому что Весна! Потому что светит яркое солнышко! Потому что в Москве и живой!Мы сидим на лавочке возле пруда и целуемся как школьники. Нет, даже не лобызаемся, а, не люблю этого слова, но другого не подобрать, «сосёмся» у всех на виду. У проходящих мимо мужиков, многие из которых были бы не прочь оказаться на моём месте. У беседующих неподалёку старушек, укоризненно посматривающих в нашу сторону. Мол связался чёрт с младенцем... Хотя, ещё не известно, кто из нас грудничок! У собачниц, специально натягивающих поводки своих любимцев поравнявшись с нами...

Я не курил уже года два, но всегда держал пачку сигарет в кармане. На всякий случай. И вот теперь такой случай представился.Я сидел на скамейке у второго подъезда соседнего дома, которую от наших окон закрывает увитая диким виноградом арка, и безуспешно пытался подкурить — руки тряслись так, что я просто не мог удержать огонек зажигалки у кончика сигареты.Как она могла?Что мне теперь делать?Куда бежать?Как жить?Я гнал от себя эти вопросы, пытался сконцентрироваться на, как оказалось, совсем не легком задании — подкурить сигарету — но они возвращались снова и снова, заставляя меня вздрагивать.Вдруг чья-то рука властным жестом отобрала у меня зажигалку. Вспыхнуло пламя, и сигарета тихо затрещала.Я затянулся, прикрыл глаза, вынул сигарету, шумно выдохнул. Да, теперь лучше. И вновь открыл глаза.

Главный герой начинает свой рассказ утром, на балконе пятого этажа обычной панельной девятиэтажки в одном из небольших городов нашей Родины. Зачем он вышел на балкон? Он смотрел на рассвет. Напротив между двумя пятиэтажками был проезд, и через него виднелись деревья, накрывающие кронами крыши гаражей и одноэтажек, а ещё дальше — синеватая дымка и поднимающийся шарик солнца. Дул прохладный ветерок, но ничуть не хуже, чем зимой. На дворе конец мая и есть все шансы, что днём станет тепло, даже жарко.Он ждал. На соседнем балконе, с типичным звуком открывания ссохшейся створки и дребезжанием в раме оконного стекла открылась дверь, раздалось короткое шарканье плоских стоптанных тапочек. Солнце поднималось выше. На горизонте воздух становился прозрачнее, небо насыщалось теплыми красками. От соседа завоняло табаком.

— Сержант Маслов. Зенитно-ракетные войска. Ушиб головы. Перелом двух рёбер. Закрытый перелом верхней левой конечности, — читал бесстрастный голос. — У самого у тебя конечности, а у меня руки, — промелькнуло в мозгу. Что нахожусь в госпитале, сообразить было несложно. Я медленно открыл глаза.То, что предстало перед моим взором, никакому описанию не поддаётся. Две огромные, ослепительно белые женские груди вызывающе болтались прямо перед лицом. Полненькая девушка в голубом халатике, по-видимому, медсестра, склонившись, поправляла мою подушку. И без того невообразимых размеров декольте, благодаря позе, в которой стояла девушка, открывало захватывающую панораму. — Во! Смотрите! Не успел очухаться, а уже морда красная. Такие не умирают, — радостно закричал чей-то бас. Девушка резко выпрямилась. Я осмотрелся.

— Привет! А почему такой симпатичный парень пьет один? — она удивленно приподняла бровки-ниточки.— А ты что, налоговый инспектор? С какой стати я должен перед тобой отчитываться?— Просто если человек пьет в одиночестве, либо у него проблемы, либо большие проблемы, — улыбнулась она, продемонстрировав жемчужно-белые ровные зубки.— Налоговый инспектор и психоаналитик в одном флаконе — редкое сочетание, — я демонстративно поднес свой стакан к губам.— И это еще не все, что я умею, — с облегчением выдохнула она.— И умей себе на здоровье. Ко мне-то ты чего привязалась? — я посмотрел на нее с напускным негодованием.А ничего так бабенка — лет под тридцать, но фигурка как у куколки, ни грамма лишнего жира.

Лето. Действия происходили в небольшом городе Подольске. Марина с 3 лет занималась гимнастикой. Когда девушка выросла она пошла черлидершей в хоккейную команду «Львы». Марина стала капитаном команды черлидерш. И там она познакомилась с Егором-капитаном команды «Львы». Он брутальный молодой человек среднего роста, накаченный. На него заглядывалось много девушек, но не одной не удавалось поцеловаться с ним. Когда они впервые встретились Егор шел по ледовому дворцу с тренировки, а Марина с девочками хотели по тренироваться у трибун. Марина была весьма привлекательной девушкой: грудь 3 размера, попа тоже есть. Егор и Марина столкнулись взглядами. Егор подумал: «Кто это?» И видит что идет она в костюме черлидерши.

Действующие лица:Маша. 35 лет. Рост 171, вес 65, волосы светло-русые, прямые, немного ниже плеч. Глаза серо-зеленые. Очень красивая, яркая. Грудь — 4. Одежда — белая полупрозрачная расстегнутая блузка без рукавов, белые трусы. Замужем более 10 лет. 1 ребенок. Работает воспитателем в детском саду.Таня. 20 лет. Рост 167, вес 49, волосы прямые, темно-каштановые до плеч, распушены, глаза карие, стройная, очень обаятельная, хотя и не красавица. Грудь — 1. Одежда: простой тонкий розовый халат из хлопка до середины бедер; белые трусики. Не замужем. Встречается с молодым человеком 1 год. Детей нет. Студентка медицинского института.Середина жаркого дня. Однокомнатный гостиничный номер на курорте.— Машка, хватит голышом бегать! — неожиданно вырвалось у Тани, стоявшей вполоборота к подруге, уставившись в пол.— Ну блин...

Каботаж — работа судна между портами одного государства.Зима в том году выдалась суровая. Уже вторую неделю морозы стояли за тридцать. Как мы до Питера смогли доползти, это одному Богу известно. Я сидел в своей капитанской каюте выжатый, как лимон, напором последних событий. Вдруг, замолчали грузовые насосы. Я взял со стола переносную радиостанцию: — Грузовой помощник, капитану. — Здесь, — ответила рация. — Почему выгрузку прекратили? Ну-ка, зайди ко мне, — раздражённо бросил я рацию на стол.Через минуту в каюту вошёл грузовой, а следом за ним генеральный директор нашей компании: — Кончай воевать, капитан! — Добрый вечер, Виктор Иванович. Если он добрый? — поднялся я навстречу. — Свободен, — кивнул я грузовому помощнику. Тот вышел. — Чем угощать будешь? — генеральный уселся на диван. — Чем угодно.