Под ликами молился на коленях,Неистово накладывая крестОт свечки по лицу плясали тени,А грозный Бог поднял сурово перст.В час покаянья знали только двое,И молчаливые глаза икон,Что сердце разрывается от боли,За грех, за ложь, за предэкстазный стон...Когда мой сын вдвоем пришел с невесткой,Представил просто: «Вот моя любовь».Нас стало больше, но не стало тесноВсем вчетвером делить очаг и кров.Свет голубых озер-очей трагичныйПоймали взгляд моих усталых глаз,И ВСЁ! А дальше... было как обычно:Набор банальных действий, поз и фраз...Приготовленье к свадьбе — лимузины,И, праздничных традиций, суета,Подарки молодым, цветов корзиныИ платье подвенечное, фата. (>Открыл у алтаря священник дверцу.Они клялись пред образом святым.

Я всегда твердил себе, что этот мир не для меня. Что он не достоин быть со мной, быть частью меня. Что все эти люди, подавляют в себе лишь низменные потребности. Потребности в еде, выпивке, общении, сексе. Все кажется таким прозрачным и примитивным. Никто не хочет навязываться, но всегда пытается выжить максимум выгоды для себя. Попытка окупить самое дорогое, что у них есть. Я говорю о времени.Я не ценитель времени. Не строю никаких планов на жизнь. И не собираюсь ничего оставлять после себя. Я обречен просто быть...1Первая наша встреча прошла в каком-то небольшом кафе. На окраине города. Я никогда здесь раньше не был. Но это было неважно. Место, или как я это называю «окружение», не важно. Важна сама цель.Я видел несколько его фотографий. Пару раз вечером мы списывались. И потом он меня пригласил в это кафе.

День на пропускном пункте тянется обычно долго. Особенно, если выходной или праздник. Солнце прогревает стеклянную будку со всех сторон и внутри становится невыносимо жарко. Голова работать не хочет, мысли замедляются, а, если бы могли, то наверное, и вовсе бы исчезли. Ночью спасает прохлада и живительный ветерок через открытое окно, но работы почти нет и остаётся лишь пялиться на улицу. Забор, шлагбаум, куча фонарей. Иногда что-то квакает рация, ездит проверяющий, устраивает нештатные ситуации. Обычная смена. Точнее она могла бы быть обычной, но одолевали думы, тяжёлые и невеселые.Зовут меня Сергей, недавно отслужил в рядах армии и устроился работать в охрану. А куда ещё без образования? Поработаю, выучусь где-нибудь, да и сменю работу. Но сейчас не это заботило меня и мою перегретую за день голову.

Наконец-то её пизда была перед моими глазами. Она была совершенна. Её губки были ровненькие и чуть припухлые. Она действительно была похожа на цветок или на жемчужную раковину. Раздвинув её створки, жемчуга я там не обнаружил. Я обнаружил капли спермы, несколько минут назад выебавшего её мужчины. Мне стало противно. Но я всё равно собирался отлизать её, потому что обещал им обоим...Кунок я повидал немало, будучи искусным лизетчиком. Женское сарафанное радио передавало потрясающую новость со скоростью молнии. В офисе, где я работал, все женщины знали обо мне. Даже на улице, зачастую ловил их взгляды смотрящие, оценивающе на мои губы. Мне нравилось подразнить их. Резко высунув свой язык на непомерную длину, тут же прятал его обратно.

«Нет, не всё равно: двое лучше троих. Трое всё-таки мешают друг другу, частенько не способны разобраться, что делать, каждый торопится урвать побольше, лезет вперёд, и получается бардак... В буквальном смысле слова. А двое — в самый раз».Орнелла Григ лежала на спине, подложив под голову левую руку, и лениво разглядывала отражённую в зеркале постель: подушки у изголовья, подушки в ногах, одеяло на полу, а его роль играют простыни. Лежащий слева Гленн завернулся с головой, то ли любит тепло, то ли армейская привычка — не важно. Пристроившийся справа Керк прикрыл только чресла, а сам разметался, благо размеры гигантской кровати позволяли, и радостно похрапывал. Керк молодец, гораздо крепче Гленна, последний час отрабатывал в одиночку.Орнелла улыбнулась.Проснувшись, она ещё не шевелилась, но, несмотря на это, чувствовала легкую боль внизу.

Глава 4. Начало.Через полчаса концерт не начался.Через час — тоже.На вошедшем в свои естественные границы человеческом поле начало вибрировать волнение. Рождавшееся в разных его концах и неуловимое поначалу, оно, словно повинуясь силе притяжения, ручейками стекалось к середине, откуда, вобрав в себя все вибрации, рождённые ожиданием и недоумением, неотвратимо катилось к свежепостроенной сцене. Передние ряды вливались со своими чувствами и эмоциями в это облако, и вскоре над Вудстоком сгустилась невидимая, но настолько ощущаемая всеми грозовая туча ожидания, время от времени искрившая недоумёнными вопросами и самыми нелепыми предположениями, что, казалось, вот-вот разразится... Что именно? — не знал никто.

От автора: Приведенный далее текст является обещанной предысторией к «Приключению в Алавире». Здесь совсем нет секса, как процесса, зато есть секс, как состояние души и образ мыслей. Со временем будет опубликовано продолжение, где самого процесса будет намного больше.С уважением, Не-комментатор))))— Фарит! Здорово! Как жизнь? — круглолицый плечистый учитель физкультуры в младших классах Виталий Анатольевич Васин по прозвищу Васек с широкой улыбкой и огромной силой тряс мою правую руку.Он был на голову выше меня, раза в два шире в плечах, белокурый, курносый с почти лишенными щетины румяными щеками, покрытыми многочисленными красноватыми оспинами.— Привет, Васек. Все в норме. Ты как? — улыбался я ему в ответ, не решаясь отнять уже начавшую побаливать руку.

Мы коллеги.Я прихожу к N. в гости со своим неизменным рюкзаком. Пьём пиво. Говорим....— Давай сыграем в игру?— Какую?— Соглашайся, тогда узнаешь. Я буду делать по одному действию. И ты в любой момент можешь сказать «стоп».N. колеблется. Она никогда не пускала меня дальше объятий и коротких поцелуев, хотя знакомы мы уже давно, побывали не в одной командировке, напивались иногда вдрызг. За неплотно прикрытой дверью комнаты смотрит телевизор её отец, в спальне спит мать.— Согласна?— Да.— Отвернись.N. поворачивается ко мне спиной, я расстёгиваю молнию на рюкзаке, достаю повязку, накидываю сзади и завязываю N. глаза. Она негромко вскрикивает от неожиданности, её дыхание сбивается.— Ничего себе...— Дальше? — спрашиваю я.— Да.Следующим из рюкзака появляется отрез верёвки. Я соединяю запястья N.