Жизнь это очень гадкая штука. Особенно после развода. Бродишь по квартире, как сомнамбула, натыкаешься на предметы, на стены. А по ночам и вовсе хочется волком выть.Мне повезло — при разделе имущества я хотя бы не остался на улице. Крошечная однушка на окраине. Но много ли мне надо? Главное, чтобы в кухне поместился кабинетный холодильник, а в комнате — раскладное кресло и стол с компьютером. Зато интернет безлимитный остался от прошлых хозяев — они съезжались в отличие от нас.Ну, и чтобы занять свои безрадостные теперь холостяцкие вечера, я пристрастился ко всякого рода форумам и играм. Поначалу все было довольно цивильно — форумы о компьютерах, по программированию и «железу», он-лайн игры и прочая дребедень.Но прошло полгода, и мне все это начало надоедать. Компьютеров мне и на работе хватает.

Робот не думает — робот вычисляет.Робот не смотрит — робот сканирует.Робот не ошибается — робот зависает.Робот не умирает — робот перезагружается.Робот не ест — робот тратит энергию аккумулятора.Робот не спит — робот находится в режиме слежения.Робот не живет — робот находится в рабочем состоянии.Робот не забывает — робот удаляет ненужную информацию.(Из рекламного слогана компании «Век»)Офис находился в одном из небоскребов Новой Москвы и занимал целый этаж, что само по себе говорило о солидности компании. Евгений Семенов — ведущий менеджер нефтяной корпорации «Уфа нефть» с нескрываемым интересом смотрел на снующих по коридорам клерков в синей униформе. В обычном офисе он бы вряд ли обратил внимание на этих рядовых сотрудников.

Автомат как по мановению волшебной палочки взметнулся к плечу:— Ни с места, а то башку отстрелю нахрен! — кричу и сама не верю своим словам.Хоть один бы завалящий патрончик в рожке, так ведь нет.Мой оппонент замирает и поднимает руки вверх.Хорошо. У меня есть время немного обдумать сложившуюся ситуацию. И картинка вырисовывается прескверная — все мои ребята лежат, прошитые вражескими пулями, рацию мы потеряли еще вначале боя, значит, вызвать подкрепление я не смогу. У меня ранена нога, причем, ранена, это сильно сказано — так, царапнула шальная пуля — но она кровоточит и болит. Вдобавок ко всему не осталось ни одного патрона, и в единственном более-менее пристойном укрытии, где я собиралась заняться своей ногой, я натыкаюсь на этого борова.

«Заскочи на минуту, мне есть что сказать», — характерный щелчок телефона. Радость страстной волной поднялась изнутри, она ждет меня, значит, готова. Разве можно такое в словах передать? Нежность тела и похоть во взгляде. Сколько дней и ночей я мечтал обладать? А поймал ее, словно ворону. Ту ворону, что в руки сама не пойдет, что поймать и в силки невозможно, ту ворону, что гордо по жизни идет, птицу наглую, умную и непростую.Мы с соседкой по жизни шагали вдвоем, только я был влюблен, а она недотрога. Мы всегда были рядом, только нас разделял ее внутренний холод и строгость.Дверь открыта, и не надо стучать, а картина за дверью за гранью... Мое счастье и радость стоит в неглиже, и лицо яркой краской пылает.— Ты хотела сказать?— Нет, хотела спросить.— Что такое с тобою случилось?— Я красива, ответь?— Ты же знаешь ответ.

Дверь в грузовую секцию, наконец начала поддаваться. Бур работал исправно, вгрызаясь в углекерамическую поверхность. А затем раздался свист выходящего воздуха. Витта замерла, тут же сообразив, что по ту сторону вакуум. Для неё, это в общем-то было не опасно. Интересно, где же тогда капитан и Анджела? Покинуть грузовую секцию они никак не могли. Отступать, попросту, было уже некуда. Значит, надели скафандры и по-прежнему находятся внутри. Интересно, на что же они рассчитывают? Неужели капитан думает, что безвоздушная среда воспрепятствует чифте и она не доберется до девчонки?Выламывать всю дверь не понадобилось, достаточно было повредить систему запирания.Витта открыла двери и одновременно с этим активировала в своих стопах гравитационные компенсаторы.

Черный Ветер несся резвым галопом по изрытому полю. Он с легкостью преодолевал препятствия, не нуждаясь в наставлениях всадника. Это была его стихия — бескрайняя пустошь, раскинувшаяся в лучах восходящего солнца, далекие пики гор, звонкий утренний воздух, в котором отдавалось лишь легкое позвякивание копыт по иссохшей земле. Конь летел, наслаждаясь свободой, позволяя хозяину парить вместе с ним. Радован снова и снова прокручивал в голове события последнего часа, словно пытаясь понять не было ли это продолжением разбудившего его сна.Теперь он помнил. Осознал то, что так взволновало его. Он видел уже эти глаза. Глаза этой пленной девушки. Видел их, и не раз — на чужом лице... Эти глаза преследовали его, наблюдали за ним всю его жизнь. Такие глаза были у белой тигрицы из его снов. Она была всегда в них, сколько он себя помнил.

Я открыл глаза и уже по привычке посмотрел в окно. Единственное, что мне было видно, это небольшой кусочек неба — темно-синего, усеянного мерцающими звездами, похожими на глаза каких-то чудовищ. Значит, еще ночь. Я снова закрыл глаза и опустил голову.В моем нынешнем положении особо не поспишь. Ноги разведены на ширину плеч, и я никак не могу их сомкнуть из-за металлической трубы, которой соединены между собой стальные браслеты на лодыжках. Такая же труба соединяет браслеты на моих запястьях. Кроме того, ноги прикованы прочными цепями к кольцам, закрепленным в полу, а к рукам тянется еще одна цепь, пропущенная через кольцо, ввинченное в стену за моей спиной. Эта цепь настолько короткая, что если я попытаюсь сесть, то неизбежно вывихну себе плечи.Но не все так печально. Мне приходится стоять не на голом камне, а на мягком пушистом ковре.

Музыка нашей любви — Я до сих пор не выучил ноты, Что ты скажешь мне при встрече, Когда пройдут эти чертовы годы?E-sex-t— Заинька, идем кушать, я приготовила твой любимый борщик и блинчики!Я встал и пошел на кухню. Жена устало потирала руки и улыбалась. Сели обедать.— Ну как?— Что как? — спросил я тревожно.— Борщ как?Я очнулся — передо мной стояла пустая тарелка и уже было выпито полчашки чая.— Хорошо, конечно, как всегда.Жена просияла и побежала в другую комнату, вынесла оттуда буклетик местной ювелирной компании и показала мне серьги, которые хотела — скоро было 8 марта.Я кивнул. Хотелось спать, но я боялся спать при жене. Мне снилась другая женщина и сны были такие беспокойные, что страшно было заговорить во сне, раскрыть кусок своей другой, нелицеприятной, жизни.