Глава 5. Дождь.Выступление Хардина не запомнилось почти никому из друзей — и не потому, что он плохо пел: учитывая, в каком состоянии находился певец, исполнение было блестящим. Все мысли каждого из мужчин были заняты Флоренс, и для сцены не оставалось ни внимания, ни сил. Они организовали возле девушки дежурство, хотя не имели ни малейшего представления о том, что надо делать — а то, что хоть что-то надо делать, было бы понятно любому дереву, окаймлявшему поле Ясгура. У Чарли мелькнула было мысль смотаться за помощью в палатку к Уэви Грэви, лидеру коммуны «Hog farm», но как только он осмотрел поле, где люди буквально друг на друге стояли, сидели и лежали в самых разнообразных позах, эта мысль тут же исчезла из его головы также, как и появилась.Сама же Флоренс постепенно впадала в странное забытье, находясь между двух реальностей.

Это была пора его подвигов «по молодости». Подвергалось испытанию мужское и женское население посредством силового и сексуального справедливого воздействия.Пришла директива о возрождении народных дружин. Боцман первым записался в ряды помощников стражей порядка. Только радость работников внутренних дел была слегка преждевременной. Боцман в одиночку быстро заполнил ранее пустующую камеру временного задержания. Работал только руками, бесплатно и инициативно.Случай после отпускаБоцман в пониженном уровне духа и настроения (что было крайне редко) тащился мимо магазина, буквально лоб в лоб столкнулся с своим знакомым (Гражданин Г) по пиву. Лицо было в следах сильных побоев.Из протокола: «Дружинник Боцман произвел предварительный осмотр и опрос пострадавшего.

Вот и настал долгожданный день.С самого утра, а, точнее, прямо с полуночи начался нескончаемый поток поздравлений — смски, сообщения на «стене», письма на «мыло», звонки на телефон и в скайп. Давно уже у меня такого не было. О моем дне рождения вдруг вспомнили даже те, кого я не видела с самого выпускного в школе.Когда я вышла из комнаты, все домочадцы стояли по стойке смирно и вразнобой исполняли «Happy Birthday». Вся столовая была заставлена цветами. На семейном столе красовался огромный торт, а рядом с моей чашкой с любимым зеленым чаем с жасмином лежал пузатый конверт. Я села за стол. Мама нежно чмокнула меня в щеку. Папа, вытирая скупую мужскую слезу, сказал, что до сих пор не верит, что я уже так выросла. Братишка тоже с нежностью обнял меня за плечи и прижал к своей крепкой груди.

Осень в этом году выдалась красивая. Ветра и дождей почти не было, поэтому деревья стояли укутанными в жёлтые и огненно-красные мантии. Хотя и на земле валялось достаточно листьев, смешно шуршащих под ногами. Мы решили с Маринкой съездить за грибами. И на зиму запасы сделаем и от города отдохнем. Маринка давно хотела выбраться из под вечного смога и подышать свежим воздухом, а я просто мечтал побыть подальше от людей. Они как тараканы постоянно суетятся, бегают, несутся на работу, расталкивают друг друга при входе в маршрутку. Стремятся заработать побольше денег, чтобы в пятницу вечером их пропить. Жалкое зрелище. И оно меня злило.Сам я начал наоборот больше экономить, не позволял себе никаких излишеств. Работу пришлось сменить, так как начальнику вздумалось поучить меня жизни, в ответ он получил мои мысли о нём.

На телефоне заиграла радостная мелодия. Катя с неохотой потянулась рукой к столику, взяла оттуда телефон и отключила будильник. За окном уже светало, а часы телефона показывали полдевятого утра. Сладко зевнув и потянувшись, девушка встала с постели, надела тапочки и пошла на кухню. Подключив чайник, она достала из шкафа пакетик кофе и сахарницу. Высыпав содержимое пакетика в чашку и добавив туда пару ложек сахара, Катя отправилась в ванную. На полпути она вспомнила про то, что не включила ноутбук. С утра, перед работой дорога каждая минута времени, поэтому она включила компьютер и быстрым шагом пошла в ванную. Примерно через пятнадцать минут Катя уже сидела за столом, с чашкой горячего кофе, просматривая новости в интернете.

Ну вот пришла долгожданная суббота. На учёбу мы, естественно, не пошли. Еще чего не хватало — на свой день рождения в школу переться (традиция у нас такая). Мама утром зашла в мою комнату — поздравила тепло, поцеловала и предупредила, что не смотря на мой день варенья — я должен ей помочь с приготовлением праздничных блюд. В мои обязанности входило — чистить, резать, шинковать и вообще выполнять всю грубую, предварительную работу по кухне. Парочку раз пришлось сбегать в магазин за недостающими продуктами и так незаметно за домашними хлопотами мы и подошли к семи часам вечера. — Теперь быстро в душ — и собираемся — скомандовала мама. — Так мы же в баню идем — недоумевал я. — Не в баню, а в сауну. В бане — моются, а в сауне — парятся, и тело при этом должно быть чистым — парировала мама.

Опять со мною вместе плачет дождь, На землю стрелы острые роняя, Ведь никогда ты больше не придешь, И что случится завтра, я не знаю.Опять пустыня выжжена внутри, Там никакой росток не приживется. Опять «Забудь! Из памяти сотри!» В душе моей набатом раздается.А мне так хочется тебя проклясть, И остальных парней, всех вместе взятых! Скажите, Боги, что же за напасть? Я так искать устала виноватыхИ горести свои в вине топить, Окутав разум дымом сигареты, С крылом подбитым в этом мире жить, В отчаяньи ломая все запреты,В который раз прощаться и прощать, Кусок из сердца вырвав без наркоза; Любимого на волю отпускать, Хотя в груди сидит еще заноза.... А мне б хотелось больше не страдать, В терновой клетке горько не томиться, Того в жестко мире отыскать, С кем навсегда судьба соединится.

Когда подпирать стены отдела кадров стало совсем невмоготу, меня вдруг вызвали в кабинет. Вручая направление, непрерывно повторяли: — Срочно! Судно на отходе. Всё завертелось. Быстро оформив необходимые документы и заскочив домой, уже вечером я принимал дела. Судно стояло, загруженное пиломатериалами на Булонь. Есть такой маленький портик на северном побережье Франции. По чьему-то непонятному приказу оставалось только сменить команду. Народ собирался отовсюду: из отгулов, отпусков, с других теплоходов. Притираться предстояло в рейсе. Последней на борт прибыла наша повариха. Когда она вошла в кают-компанию, все аж рты разинули. Пышный бюст и широкий стан при довольно пропорциональном сложении поневоле притягивали взгляды. Пухлые губы придавали её симпатичному лицу особую привлекательность.