Сильным кроссом ты вновь отправила мяч в поле возле самой линии. Да, удары были превосходными, но, кажется, не они помогали тебе громить меня сет за сетом. Я с трудом мог сконцентрироваться на мяче во время приема, а собственные подачи бездарно расстреливал в аут. Пальцы мои то слабели, то судорожно сжимали ракетку, стоило тебе только сделать рывок в сторону или наклониться за мячиком... Несколько раз я сильно зажмуривал глаза, тряс головой, словно пытаясь сбросить сладкие оковы видения, возникающего за сеткой. Но видение не исчезало — ведь там была ты, настоящая теннисная богиня, королева красоты и мастерица соблазнения... — 6:2, я снова выиграла — задорно заявила ты. Откуда взялись эти два выигранных мною гейма, я так и не смог понять. Да и совсем не о теннисе думал я в этот момент.

На написание этого ушло ровно сорок семь синих восковых мелков, одна тетрадь в косую линию, три гелиевые ручки, два мусорных мешка макулатуры, несколько зарисовок и одна смерть. Надеюсь, оно того стоило. Особенно жалко мелок оттенка индиго.Мария родилась в пять минут двенадцатого в обитом ситцем купе поезда, отходившего от вокзала Сант-Лоуренс, захудалой деревушки где-то на западе страны. Она должна была быть Питером. В одиннадцать тридцать семь из окна скоростного экспресса была выброшена старенькая корзина для пикника с подгнившей крышкой и самым обыкновенным содержимым, говорившем о безбедной и разгульной жизни.

Уважаемые читатели, то, что вы сейчас прочтёте, некоторые из вас могут посчитать плагиатом, особенно если вы читали художественную книжку, не помню как называется и кто автор, написанную, якобы по реальным событиям и, якобы, реальным машинистом метро. Но уверяю вас, это всё моё и в той или иной степени относится и ко мне. Возможно, та книга тоже написана реальным машинистом, итак, слушайте.Я работаю машинистом электропоезда в московском метрополитене уже несколько лет. Многие думают, что машинист метро — это просто сидеть в кабине и дёргать ручку хода. Мы дёргаем, да, но, в основном, дома и кое-что другое. А что делать? Люди мы, как правило, одинокие. Подумайте сами, какая девушка выдержит, если я, например, сегодня рано утром ухожу на работу, завтра — вечером, послезавтра у меня ночная смена и выходной у меня — когда она работает.

Звонок Лильки застал в момент, когда я ехала в такси после встречи с очередным заказчиком корпоративного тренинга. Время было уже позднее, переговоры шли туго, я была порядком раздражена, а тут на тебе — Лилька со своим очередным любовным коллапсом... Где искать подругу я знала точно. Мысленно отматерив Лильку, я задала таксисту новое место прибытия.Бар «Бухлоff» — место, на мой взгляд, крайне своеобразное: площадь маленькая, освещение скудное, две барные стойки и несколько рядов этаких «насестов» для посетителей; особая достопримечательность — старый музыкальный автомат и гирлянды из предметов женского нижнего белья под высоким потолком. Посетители — молодежь, ценящая возможность потусить, разнообразие коктейлей, отсутствие клубного пафоса.

В автобусе оказалось не так много народа, как я предполагал сначала. Я пробрался на самое заднее сидение и решил вздремнуть: дорожка-то предстояла не близкая. Только я закрыл глаза и приготовился вкусить сладчайшего сна, как сквозь смеженные веки увидел женский силуэт, приближавшийся к задним сидениям. Это оказалась молоденькая девушка, лет пятнадцати — шестнадцати, отличавшаяся необычной красотой. Ее легенькое летнее платьице не могло скрыть прелестных форм бедер и груди. Темно-каштановые волосы до плеч были собраны в аккуратный хвостик цветастой резинкой, стройные длинные ноги обуты в летние сандалии, состоявшие из тонких кожаных ремешков. Она подошла к сидениям и, как ни в чем не бывало, приземлилась рядом со мной, вероятно подумав, что я все-таки сплю.Автобус отправился. Предстояло четыре часа пути в бездействии.

IАнглия. Конец XIX века. Лондон, Овистрен-стрит. 10 часов 20 минут вечера. Желтоватый вечерний туман окутал дома и улицы Лондона. Четверо молодых джентльменов сидели в уютной гостиной двухэтажного особняка. Они попивали хороший бренди, курили и мирно беседовали между собой. — Знаете что, джентльмены, — произнёс один из присутствующих, — так прекрасно находиться в вашей компании, но вот одна и та же мысль тревожит меня и, наверное, очень, очень многих людей. Я её охарактеризовал бы как жестокую банальность. Моя философия не претендует на какую-либо серьёзность, поскольку она глупа и избита.

Она стояла, опустив голову, к какой то книге. На ней была строгая юбка и белая блузка, застегнутая до самой шеи. Она была очень красивая, ее волосы, собранные в пучок, отсутствие косметики и слабый аромат цветов, исходящий от ее кожи. Ей было около пятнадцати, и вечерами она подрабатывала в библиотеке, ей это нравилось, потому что она любила книги. Тихими спокойными вечерами она сидела и читала. Посетителей вечером почти никогда не было. Но вот, в один прекрасный, тихий весенний вечер в здание библиотеки зашел молодой студент. Как ни странно это звучало, но в десять вечера ему понадобилась книга Достоевского. Но когда он увидел ее прекрасное личико, стройные ножки, изящную фигурку, то просто забыл про Достоевского и не мог совладать с желанием, охватившим его разум и тело.

Я прям ждала, как такого вопроса...))))).******* Был еще необычный момент — как-то ехали мы уже поздно вечером ко мне в метро. Сидели рядом в переполненном вагоне. Вдруг перед ним нарисовалась симпатичная девушка. Он встал, и уступил своё место ей, рядом со мной. Я возмущённо обиделась — я так по нему скучала. Теперь он стоял вплотную ко мне лицом. Я просто вплотную прижалась к его основанию ног своей головой, обхватив его за ноги. Ему понравилось. И мне тоже. Так вот мы и ехали дальше.*******Летом он пригласил меня в красивый эзотерический центр на семинар по Индии. Ведут их, обычно те, кто долгое время жил сам в какой-либо стране. Мы ещё ходили на лекцию по Японии. Так вот помещение уставлено камнями, шарами, слонами, масками, подсвешниками... Пахнет благовониями и цветами.