Мне нравится ходить в церковь. Раньше терпеть не могла, а теперь люблю.В воскресенье утром встаю с постели в приподнятом настроении, не нежусь, как обычно, лениво потягиваясь, а нагибаюсь, скрестив руки берусь за подол, и одним движением через голову сбрасываю ночнушку на пол, и бегом в ванную. Пи-пи, потом душ, по быстрому, не так, как обычно, без всяких игр — подмылась, освежилась и всё. Расхаживая из спальни в ванную, находу чищу зубы, немного больше внимания причёске и косметике (совсем скромной, правда). Надеваю лифчик и трусики, кладу в них прокладку — ведь придётся сидеть, а я сегодня такая возбуждённая, что в любой момент потеку, как сучка. Пояс, тёмные, плотные чулки, блузка с длинными рукавами, длинная ниже колен юбка.

Уже кричал петух, уже не выйти, теперь ждать первого луча. Смешно сказал, да? Первого луча, первый — он же последний.А в комнате темно ещё, спокойно так, и ты дышишь тихонько... слушал бы и смотрел бы без конца. Милая моя девочка...Ходики на стене стучат, стучат — скорее бы уже, скорее бы! Знаешь... , странно, холодная ведь у меня кровь, почему же так стучит в висках, почему дрожат руки, дышать боюсь — кажется, весь дом услышит — почему?Уйти надо, выйти уже скорей, сгорю во дворе и поминай, как звали. Впрочем, нет, не поминай, не надо, сам уже почти не помню, ничего почти, а вот тебя увидел и вспомнил...Глаза твои вспомнил, улыбку, ушки точёные. Чуть не бросился наперерез, чуть не остановил.

Интересно, с чего лучше всего начать рассказ о несчастной девичьей любви? Как влюбилась? Как страдала? Или с того, чем все это кончилось? Все ясно, как божий день. Влюбилась, как идиотка, потому что не в того и не тогда, когда надо. Страдала, как Иисус Христос. А кончилось это... Нет. Пожалуй, не кончилось. Я подозреваю, что чувство это — никчемная, жалкая, никому не нужная, но, тем не менее, Любовь, — будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь.В начале зимы или в конце осени, как Вам будет угодно, был у меня легкий роман с нашим местным «донжуаном». Наверное, от скуки или же потому, что мы все нуждаемся в том, чтобы нам в глаза говорили приятное. А он, как и полагается «донжуану», говорил. Кричал мне: «Что ты со мной делаешь?! Я тебя теперь никуда не отпущу...» При этом ни разу не пришел ко мне трезвый.

Вита приоткрыла глаза. Она лежала абсолютно нагая на диване, заботливо прикрытая легким покрывалом. Сон это был или нет?. Она провела рукой по груди и остановилась внизу живота. Девушка вспомнила, что ей было приятно танцевать с Незнакомцем, ощущение его сильных, но в тоже время нежных рук, заставило её снова затрепетать. Её серо — зеленые глаза были полузакрыты. Она чуть запрокинула голову назад, руки её стали всё быстрее и быстрее скользить по сосочкам, теребя их, чуть вдавливая. Дыхание стала чуть прерывистым, ротик полуоткрыт.Вспоминая события ушедшей ночи, Вита, отыскав драгоценную горошинку между девственных губ, начала нежно проводить по ней пальчиком. Через некоторое время пальчик намок. Вита остановилась в изнеможении. Из рассказов старшеклассниц — своих сверстниц она знала, что в первый раз это боль.

Хорошо иметь друга гинеколога... возьмешь бутылку коньячка, придешь к нему на работу... сначала конечно по рюмочке, вспомнив детство и юность... потом можно и про-ассистировать другу в приеме, надев белый халат, галстук, и напустив на лицо врачебную маску легкого цинизма, всезнайства и безразличия. Интересно, кто из нас двоих после этого больше похож на гинеколога? Дам бальзаковского возраста и детвору лет четырнадцати, которых приводят встревоженные мамы, он принимает конечно сам... хотя какая детвора, если в двенадцать она уже... приходит с мамой делать второй аборт... плюс многочисленные воспаления и целый букет осложнений... я остаюсь за столом, а он через ширму диктует, что писать в медицинской карточке... но если приходит та, на которую и в толпе мы оба обратили б внимание, тут уж извини...

Она подошла сзади, прижалась к его спине... обняла, провела руками по груди, пальцы забрались под свитер, прошлись по коже... вверх, очень нежно, вниз — чуть касаясь коготками... Потом обошла, обвила рукой за шею и посмотрела в глаза... запустила пальцы в волосы сзади, второй рукой обнимая за талию, и выше, под одеждой, по спине... Прижалась грудью к его груди, повела плечами. — Я хочу тебя... прошептала тихо, почти беззвучно, на ухо... движение губ перешло в поцелуй, в мочку уха, чуть ниже, дальше по шее, туда, где так легко прощупывается пульс... приоткрытым ртом приникла к плечу, провела языком по коже... Коготками скользнула по шее и ниже по спине... — По моему, на тебе слишком много одежды... — опять почти беззвучно, одним дыханием... Свитер вверх, и быстрее в сторону, чтобы не мешал... пальцами по животу, потом по груди, очень нежно...

Окончив 2 курс института где я учился нашу группу отправили в соседний район (студенческий отряд) помогать какомуто колхозу сожать картошку, марковку и т. д. По приезду в этот колхоз нас расселили в вагончики по 3—4 человека в купе где мы должны жить последующие дни нашей отработки. Я поселился со своими друзьями Пашкой и Генкой. Это мои одногрупники и мы вместе бывало проводили наш отдых одной компанией. Уже через пару дней когда мы приехали с поля в свой вагончик Пашка сказал что сегодня у него день рождения и мы начали накрывать стол чтоб отметить.Для этого случая он прихватил из дома 2 бутылки водки и т. д. уже через час мы сидели за столом и с праздничным настроением выпив по 100—150 грамм водки стали думать кого-б пригласить на застолье из девченок.

(Эротический детектив) Россия — это женщина, которая ждет, когда ее изнасилуют. (Н. Бердяев) 1 Ему удалось. Удалось выполнить всё, что он задумал. И это было удивительно. Триста тысяч баксов, зелеными кирпичиками, лежали в надёжном месте, теперь его личные триста тысяч, и с ними Давыдов собирался прошагать к сытой спокойной старости; под пальмы-клюквы, на берег тёплого лазурного моря, в красивый дом с башенками. Ему хватит триста — пусть и минус двадцать подельнику, он мог бы ломить и больше, но жадность, как известно, фраера сгубила. Семь лет начальник службы безопасности, Алексей Петрович Давыдов методично и скрупулезно собирал компромат на своего руководителя, Сергея Сергеевича Лиманова, намереваясь при удобном случае либо его шантажировать, либо кому-нибудь компромат продать, пока однажды не понял — занимается ерундой.