Эти строки написаны ранним утром, причем, в состоянии глубочайшего похмелья. Посему, их не стоит воспринимать буквально, и верить каждому, написанному здесь слову. Мне даже трудно сказать, что послужило толчком, чтоб я сел за компьютер. Может это то, что со мной рядом нет сейчас женщины, я только что закончил мастурбировать перед экраном монитора. А может то, что в последнее время удовлетворять самому себя стало намного безопаснее (в плане здоровья), чем иметь реальный секс. Итак, написанное здесь, адресуется непосредственно женщинам, и только им. Начнем с описания самого предмета моей гордости, самоуважения, и самовосхваления. Член. Он у меня достаточно, я думаю, больших размеров 18—19 см. На вид очень серьезный и обрезанный, с большой головкой.

Секс опасная штука. По мере взросления он становится идолом и ты служишь ему ища всё новые и новые формы изощрённого удовлетворения своей похоти. Иногда мысли кажутся чудовищными, но это то кто есть мужчина — самец на самом деле. Юношество Андрея было связано примерно с 12 лет с каждодневным онанизмом. Это было очень приятно и наполняло жизнь с начала чувством сильного глубокого удовлетворения и трепета, а потом чувством вины. Первый раз это было очень необычно. После купания Андрей сидел на постели с наброшенным полотенцем. Жил он с мамой и сестрой в общежитии коридорного типа. Мамы не было в комнате, а сестра, наверное гуляла. Андрей подошёл к столу, и его член коснулся края стола. Когда он был голый мысли в основном были о разврате. Член возбуждался от любой мелочи. Появилось сильное желание постоянно тереть член.

Использованы строчки из произведений М. Булгакова, В. Бутусова, М. Щербакова и М. Цветаевой.Машина шла на автопилтоте по пустым, засыпаемым снегом ночным улицам, никак не мешая предаваться своим мыслям. Мысли были, при этом, самые черные. Все надоело настолько, что лень было даже пить. Отпуск, при этом, похоже, накрывался, так как необходимо было ехать утрясать весь тот завал, который насыпался в результате банального запоя главного логиста. Главный логист был человеком старой закалки и горькую кушал не часто, но, если уж начинал, то кушал ee весьма обстоятельно. Строители, делающие ремонт квартиры, скромно потупившись, сообщили, что... эта... хозяин... тута калькуляцию не посчитали. Короче, на кухню еще пятерка. Нашли, блин, Билла Гейтса. Ладно хоть руки не из задницы рас...

Пару дней назад. Телефонный разговор. — Как тебе пишется? — Нормально, решила вспомнить все, что пережила с тобой, хотела потом тебе все скинуть. — Скучаешь? Хочешь вернуться? (надежда в голосе, теплота, грусть) — Скучаю. Хочу. Возьмешь обратно? (улыбаюсь своим словам) — Я возьму тебя обратно к тебе... Тебе нужно лишь попросить об этом. Адрес у тебя есть. Все в твоих руках.Легкий смешок и прекращение разговора. Он знал, что я не смогу без него...***************************Возвращаюсь из душа закутанная в полотенце. Наташа с Хозяином сидят одетая на кухне и пьют кофе.«Я вызвал такси, Наташе пора домой»«Да, я поеду, а то устала сильно. Спасибо милая и Вам» целует меня в щечку и выходит, прячет взгляд и краснеет.В недоумении смотрю на Хозяина «Это что такое было? Чем напугал бедную девочку?»«Ничем, просто сказал что ей пора домой.

Была свадьба. Женихом был явный монголоид (Анатолий Тен-Пак); у невесты же (Людмила Кировская) были синие глаза и белые кудри. Сначала был интернационализм. Впоследствии дифференцировались: по левую руку, в основном, шумно и бедово отдыхали русские, по правую — культурно и смирно уселись корейцы, напевая хором что-то свое, родное, ничего не говорящее русскому уху.Средь ночи молодые взялись разбирать подарки, оставляя по сторонам горы оберточной бумаги. Средь подарков оказался некий черный волосяной комок, перемещающийся шатко и бестолково, оставляющий за собой вполне символические лужицы на полу, одетый в золотое не по размеру ожерелье, состоящее из тонких пластинок, на одной из которых выгравировано было: «Я — Марсель. Желаю счастья», и текущая дата.

Я уже и не знаю, как это называть Любые слова не отражают реальности — сумасшедшее желание отдать свою нежность тебе не входит в знакомый мне набор слов. Мне захотелось ответить на твой вопрос. Ты как-то задала его, смеясь и глядя огромными глазищами. Ты видел меня голой? Вопрос рассмешил. Я у тебя видел все, что можно. Я видел тебя с задранной юбкой, раздвинутыми от ласки ногами, сдернутыми и отброшенными трусишками. Я знаю тебя на вкус, когда ты закрываешь глаза и забрасываешь за голову руки. Я знаю какие слова ты начинаешь кричать (или шептать) от наслаждения от меня. Знаю вздрагивание ягодиц и бедер от касания моих губ. Знаю твое забавное смущение от влажных звуков ласкающих друг друга тел. Я умудряюсь еще и видеть твое лицо, касаясь ртом твоей груди и живота.

Эротический рассказ — Вас зовут Георг? — С недоверием, посмотрев в симпатичное лицо русского военнопленного, спросила у него, фрау Грета Мюллер.Она знала, что этот русский майор, он из интеллигентной профессорской семьи, в Красной Армии служил переводчиком, вот откуда у него такое прекрасное знание немецкого языка, а также безупречный берлинский диалект. — Да, Георгий. Есть такой русский святой, Георгий Победоносец. — Он неожиданно усмехнулся и добавил: — «Самое интересное то, что моя фамилия тоже Победоносцев». — Вы, Георг, совершенно не походите на русского, к тому же у Вас, безупречный немецкий язык. — Вы, правы фрау Мюллер. Я, действительно не русский, даже скорее немец. Если бы в НКВД узнали, кого они направляют переводчиком на фронт, меня бы незамедлительно посадили в лагерь, или даже расстреляли.

Она не знала, что с ней происходит. Возможно, ей удалось поспать, хотя уверенности в этом не было. Она понимала, что уже не идет, но не могла сообразить, сидит или стоит. Одно не вызывало сомнений: над бесконечным пространством песчаных дюн вставало солнце. Не имели значения даже голод и жажда. Реальны были только небо и песок. — Амелия, — произнесла она, сама не зная зачем. Лишь спустя очень много времени она сумеет вспомнить, что это ее имя. Одежда висела на ней клочьями. Она начала кое-что припоминать. В ушах опять зазвучали крики, эхом прокатывавшиеся по крепости. Ее почему-то никто не преследовал. Им в лапы угодил Жан, и они успокоились. Теперь важны были только песок и небо.В памяти осталась одна крепость. У Амелии не было теперь ни прошлого, ни будущего.Спустя некоторое время она увидела караван.