Негромкая клавишная мелодия лилась из динамика. Она будоражила что-то внутри. Холодок пробегал импульсом от шеи и вдоль позвонков, вниз, прямо к его горячим губам, следуя за влажной дорожкой поцелуев.Руки поглаживают и сжимают мои ягодицы. Я растворяюсь в его ласкающих прикосновениях, жар желания скопился под животом. Он пожирает меня. Губы настойчивы, они перемещаются к шее, и я вздрагиваю, когда дыхание обжигает ухо. Напряженный член упирается в ложбинку на спине.Я хватаю руками простынь, пытаясь сдержать дрожь в теле. Его губы оставляют следы на моей шее. Я выгибаюсь.— Готова? — шепот будоражит. Я совсем не разбираю слов. Вместо ответа с губ срывается вымученный стон. Каждая клетка тела напряжена, готова взорваться.Его палец проникает в мой зад, я вздрагиваю от неожиданности.

1Капля спермы упала на пол, за ней упали еще пять более маленьких капелек, образовав на деревяном полу небольшую лужицу из человеческого семени. Член Густава стал медленно уменьшаться в размерах. Проститутка Элиза сидевшая на столе, в грязном платье без трусиков, ухватилась своей липкой ручонкой за член своего любимого и притянув его к своим красным губкам облизнула красную головку своим нежным язычком. Густав застонал, в нем не осталось спермы и он чувствовал боль:«нет не надо» сказал он Элизе и погладив ее шелковистые волосы выдернул из ее ручки свой уставший член и спрятал его за ширинкой. Элиза расстроилась, и на ее лице вырисовывалась гримаса маленькой девочки у которой злой дядя отобрал сладкий лединец. «ты не насытная моя, дочка» сказал Густав «мне нужно выйдти покурить, ты все соки из меня выжала!!!».

Мэт ТвэсслМой первый раз? О боже, дай вспомнить. Мне было двенадцать, всего лишь двенадцать. Это было в начале лета. Уроки на пианино.Я училась играть с шести лет. Вначале у толстой миссис Бессемер, но потом, потому что все говорили, что у меня так хорошо получается, мистер Тромблей.К мистеру Тромблей надо было ехать на машине. Он с женой жил в большом доме на другом конце города, так что маме приходилось отвозить меня туда. Каждый четверг, в четыре часа дня. Один час. Мама сказала мне, что ей это было не так уж сложно, потому что она проводила этот час в дешевом магазине неподалеку. Он назывался, кажется, «Хай-Лоу». По четвергам там удваивали скидки, или что-то такое. Мистер Тромблей был красавчиком, как говорили другие дети в моем классе после того, как он дал концерт в нашей школе.

(Из воспоминаний 1911 года)Она стояла на берегу моря и отрешенно смотрела вдаль. Белые пароходики по очереди отплывали от причала, разнося над волнами шоколадные обертки и обрывки песен, вырывающиеся из неплотно закрытых дверей палубных ресторанов. В капризном пенистом прибое уже проскальзывали недовольные осенние нотки, но бабье лето еще пыталось согреть своим призрачным теплом поредевший поток отдыхающих. Впрочем этот поток сейчас почти иссяк. Обычно многоголосая летом Ялта к осени притихала, и Вера часами прогуливалась в одиночестве по безлюдной набережной. Уезжать ей отсюда не хотелось, хотя все ее знакомые уже давно вернулись домой к своим будничным делам и заботам. Вера не любила осень — в эту пору она всегда грустила, особенно в Петербурге.

Мы готовились к нашему делу, как профессионалы в голливудских фильмах, готовятся к ограблению банка. Учли все возможные варианты, продумали каждую мелочь. Сашка достал отличное снотворное. Безвредное, по его утверждению, в любых дозах. Мы только об этом и говорили. Мы томились и предвкушали. А задумали мы нечто необычное. Усыпить мою любимую женщину и любить ее вместе. Ах, что это была за женщина! Правильные черты лица, тонкая талия, смуглая кожа — красавица, каких не часто встретишь. Как всякая красавица, она была, конечно, капризна. И, вместе с тем, тонко умела поддерживать в мужчине интерес к своей персоне. Иногда доводя дело почти до разрыва, она заставляла меня всегда быть в форме.

ПобегСильно давило желудок, хотелось есть. Борис пошарил по карманам и, ничего не найдя, сел на невысокий валун под обрывистым берегом, опустив босые ноги в леденящий горный поток. Не прошло и суток, как он сошел со скорого поезда на небольшой сибирской станции, вдали от родного города. Что его сюда привело, деньги или вечно преследующая память, он толком не знал. У него не было семьи, как не было и родного дома. Не было никогда, не считая самого раннего детства. Борис лег на прогретый июльским солнцем камень, потянулся, тело приятно расслабилось, а монотонный шум горной реки унес его в далекое детство. В памяти всплыла вся его жизнь.Он никогда не видел отца. Даже не слышал о нем. В памяти с трудом восстанавливал расплывчатый образ матери. Всего два момента из жизни.

Подходило время к очередной проверке в женской консультации. Всем известно, какая это неприятная процедура, особенно в наших старых больницах, когда старая врач-гинеколог чисто ради формальности покопается в твоем самом сокровенном и напишет, что у вас все в порядке. Понимаешь, что эта процедура абсолютно бессмысленна, и никто не будет вас серьезно обследовать. Идти неохота, но на работе требуют, чтобы все проходили обязательное медицинское обследование. Я уже собралась было духом и в разговоре с подружкой обмолвилась об этом. Подружка же рассказала, что она раньше также относилась к этой процедуре, пока не попробовала пройти обследование в частной клинике, и таким восторгом описывала, какое там обслуживание — не хуже европейского.

Дева был ее знаком зодиака. Кто знает, может быть поэтому я сразу обратил на нее внимание, когда она появилась у меня на работе. Мне вообще в жизни везло с «девами».История с этой началась с того, что она присела на краешек моего стола, я встал, мы познакомились, разговорились. Она была необыкновенно сексуальна.В какой-то момент она подняла руку, чтобы поправить волосы, а надо сказать, что волосы у нее были великолепные — тяжелая золотистая грива.Так вот, поднимает она руку и сквозь широкий рукав ее летней рубашки, который оказывается прямо напротив моих глаз я вдруг вижу ничем не стесненную, небольшую, с аккуратным чуть выступающим сосочком, грудь.Я где-то читал, что у идеальной женщины грудь должна умещаться под мужской ладонью. Клянусь, я видел свой идеал!Она опустила руку, но и сегодня я, закрыв глаза, как наяву вижу эту картину.