Шторм усилился. Судно бросало на волнах, как щепку и угроза опрокидывания была уже более чем реальной. Вода заливала палубу, матросы спустили разорванные паруса. Очередной волной за борт смыло двух человек. Я закусил губу и попытался поворотами штурвала выправить корабль, но он уже давно не слушался руля. На мостике, закутанный в плащ, появился капитан Хименес.— Хорхе, как дела? — прокричал он, хотя стоял рядом. Шум волн, барабанящего по деревянному корпусу дождя и раскатов грома поглотил фразу почти полностью.— Скверно, сеньор. Судно не управляемо. Видимость на нуле. Погибли ещё двое.Капитан выругался.— Где Святая Елена? — крикнул он озираясь.— Не знаю. Мы потеряли её из вида четверть часа назад.Было уже совсем темно. Только частые всполохи молний освещали бескрайнюю бурлящую поверхность моря.

Мы с Игорем сидели в прокуренном кабаке и обсуждали наших подружек. И я, и он часто меняли вагины, и теперь, потягивая «Гиннес», Игорь рассказывал об очередной, называя ее Мариной. Обсуждение пикантных подробностей затянулось до закрытия заведения, после чего Игорь пригласил меня к себе.Марина ждала нас, сидя обнаженной на просторном диване. Игорь представил меня: «Владимир». Как большинство девушек Игоря, Марина была невысокой и с развитой грудью. Наманикюренные пальчики; ярко-алые губы, голубые глаза. Светлые волосы неожиданно сочетались с загорелой, без следов белья, кожей; лобок был кокетливо выстрижен. То ли хвастаясь, то ли дурачась, Игорь приподнял ее ноги; я увидел спереди и сзади почти одинаковые отверстия. Пока я раздевался, Игорь успел уложить Марину на спину и пристроился ей между ног.

Сплю и вижу тот же сон. Стою я на коленях, в келье у старца Пантелеймона из Псковской епархии, а он, величественный, благообразный, с бородой белой до пояса, вещает — «Блудодей ты, расстрига и разбойник, Фетька! Через усекновение уда попадешь в царствие небесное!». Синим сатанинским пламенем вспыхивают свечи в келье. Окружают Пантелеймона бабы голые и черти, и пускаются вокруг меня в хоровод — хохочат бабы, прыгают их титьки арбузные, верещат черти! Прыгает, пляшет в бесовском хороводе старец Пантелеймон и грозит мне пальцем, страшна борода его и выпученные глаза. Кричу я что есть мочи — «Спаси Господииии!». И просыпаюсь.Крещусь на образа не вставая с постели — лет семь уже как уехал из Пскова, а поди же, до сих пор страсти семинарские сняться. Встаю с перины, уд мой восстал во сне и тянет за собой ночную сорочку.

Со школьной скамьи мне нравились блондинки. В шестом классе я тайно обожал Машеньку, девочку с длинными вьющимися волосами. Правда через год ее семья переехала в другой город и с первой любовью пришлось расстаться. С тех пор в подруги я выбирал блондинок.В начале одного лета я встретил девушку лет шестнадцати, пухлые щечки, курносый носик, чистые голубые глаза и русые роскошные волосы. Словно та Машенька, только взрослее и красивее. Девушка прошла мимо меня, не обращая никакого внимания и скрылась в толпе.Встреча с ней потрясла меня, и желание не только увидеть ее вновь, но и сблизиться разгоралось с каждым днем, но все мои попытки ни к чему не привели. На ум пришла отчаянная мысль: обратиться к колдунам. Себя они рекламировали почти во всех изданиях. Более всех меня заинтересовала чародейка, она называла себя Марго.

Мы решили с тобою пойти в гости и ты заехал ко мне пораньше. Ожидая пока я приведу себя в порядок, ты присел на краешек кровати в моей комнате. На мне черная юбка, красивая полупрозрачная блузка. Я весело щебечу, сную по комнате, то и дело проходя мимо тебя и пронося с собою тонкий аромат моих духов и шелест чулочков на моих ножках. Я уже почти готова, но снова и снова возвращаюсь к зеркалу, внимательно осматриваю себя, стараясь найти хотя бы малейший изъян в моем безукоризненном макияже. Приподнимаясь на носочки, я оглядываю себя всю и машинально начинаю поправлять свои чулки, проводя руками от коленок вверх по бедрам и подтягивая их за темненький ободок. При этом моя юбочка задирается и ты видишь мои ножки. В этот момент я, почувствовав твоё состояние, поворачиваю к тебе свою головку.

В комнате пусто. Потому что утро. На столе лежат. Разбросанные вещи. Ручки, бумага, скрепки. И всякая там хрень. В этом духе. На краю стола стоит остывший. И недопитый кем-то кофе. В чашке с отломленной ручкой. Рядом с чашкой. По логике рассуждения. Должна стоять пепельница. Набитая окурками. Она тут и стоит. Кроме стола в комнате. Имеется телевизор. Прибитый к стене. На нём лежит диск. Завёрнутая болванка. В бумажном пакете.Дверь бесшумно открывается. В проёме появляется мужчина. Средних лет. Он включает свет. И проходит. На своё рабочее место. Сдувает со стола ночную пыль. И садится на стул. Затем закуривает и устремляет. Свой взгляд в одну точку. Куда долго смотрит. Немигающее и устало. Смотрит так долго, пока. Не обжигает себе пальцы. Истлевшей сигаретой. Резко дёргает рукой. С сигареты слетает пепел. И устремляется вниз. На пол.

Эстафета, спортивные командные соревнования в скоростном преодолении дистанции, разбитой на этапы. Спортсмены, входящие в команду, после завершения своего этапа передают друг другу (в ряде видов спорта — символически) эстафетную палочку (Значение слова «Эстафета» в Большой Советской Энциклопедии)***Романтические 90-е годы. Годы «миллионеров» и начинающих бизнесменов, годы бандитского «правосудия», всеобщей безработицы, талонов на носки и первых искусов западной жизни.***1. — Ну, чего задумался? — Давай, банкуй! — подтолкнул Виктора Сергей и протянул ему бутылку. Виктор взял в руки литровую бутыль спирта «Royal», на секунду замер, прислушиваясь к себе, а потом быстро разлил спирт по разномастной посуде. — Да он не поровну наливает, — загнусил один из мужиков.

Жил-был султан Гжамид, хозяин огpомного госудаpства, котоpое пpостиpалось от беpега моpя до бескpайней пустыни. Султану исполнилось только тpидцать пять лет. Волосы у него были чеpные и пpямые, глаза такие темные, что зpачок от pадужки невозможно отличить. Солнце окpасило его тело в цвет темного шоколада. Гpудь, плечи и pуки заpосли густыми темными волосами.Заняв тpон, Джамид стал абсолютным владыкой всех своих подданных. Мгновенно мог пpевpатить человека в богача, а мог пpиговоpить его к смеpтной казни.И вот сидит султан на тpоне, баpабанит нетеpпеливо пальцами. Пеpед ним в поклоне согнулся великий визиpь. Гжамид спpашивает своего советчика: — Чем еще ты намеpен меня мучить? — Пpибыл посланник из Пеpсии, светлейший господин. Он пpивез тебе даpы.Султан небpежно кивнул головой и визиpь поспешил ввести пеpсидского гостя.