Июньским тёплым днём, паходкай дельной,Я вышил ф направлении ларька.Хателась абуздать синдром пахмельный,Пасрецтвом патрибления пифка.У дома мирна лаялись старушки,Нитрезвый мужичонка клянчил медь,Дифчонкам мальчуган минял игрушкиНа то, чтоп кое-што у них глидеть.Уже ф мичтах прильнуф к халоднай кружке,Ф фантазиях увидеф иё дно,Пачти вирнуфшись на диван к падружке,Я наступил в сабачее гавно.Фантазии накрылись медным тазом.Канец мичтам, идиллии канец.Фсё рухнула мгновенна, сразу, разам.Пиздец! — сказал я громка — Вот Пиздец!!!Я столька сил влажил ф праизнашеньеСиво, отнюдь не хитрава, славца,Что чуть ни стала эта выраженьеДействительна причинай Пиздеца.Случилась эту фсю маю тирадуСаседке, тёте Кате услыхать.Балтливой бабе. Той, что будит радаПро фсех фсегда с три кораба наврать.

(мои воспоминания из семейной жизни)Слышал я, ебать вдвоём, женщину занятно, после первого, в пизде, становится приятно, «с маслом булочкой», таких, французы называют и ебать всегда вторым они предпочитают.Захотелось мне с женой это испытать что бы «булочка» моя могла с «маслом» стать, что бы ублажить её сразу в два канала и моя любимая у двоих сосала.Предложил супруге я смелости набраться и попробовать втроём, сексом нам заняться.Долго я её склонял к сексу групповому, убеждал: плохого — нет, если даст второму.Что не разлюблю её если двум подставит, а скорей наоборот сильней любить заставит.Что ответственным, за всё, буду я являться и укоров от меня ей нечего бояться.Если даст ему разок — ни сколько не убудет, а скорей наоборот всем приятно будет.Убеждал, как только мог я свою супругу чтоб позволила она в неё проникнуть другу.

Три девицы под окномПряли поздно вечерком. — Если б я была царицей, — Молвит старшая сестрица —Я б пизду покрыла лакомИ давала только раком. — Если б я была царицей, — Молвит средняя сестрица —Я б наверно напиласьИ до смерти наеблась. — Если б я была царицей, — Молвит младшая сестрица —Я, конечно, не давала бИ пизду марать не стала б,Умерла бы королевойИ осталась старой девой.Только вымолвить успелаДверь тихонько заскрипелаИ в светлицу входит царь,Стороны той государь. — Здравствуй, милая девица,Ты и есть моя царицаТы и есть мой идеал:Целку я давно искал.Царь недолго собиралсяСразу в горницу помчалсяНаголо ее разделСам как будто озверел.Царь наш был на диво скромный,Но зато уж хуй огромныйЯйца бьются о колено,А залупа — как полено.Тут она как заоретИ на помощь всех завет: — Умираю, помогите,От него меня спасите.

Он был старый и сухой словно прахПочти что лысый и седойС огромным пузом и в огромных очкахИ такой же бородойЖирный он был словно танкИ вот по улице шёлА рядом был спермобанкИ он туда зашёлПрошёл он к регистраторуИ попросил налить спермакаОт крутого эякулятораЛитра эдак полтора-дваВзял он стакан из пластикаБыстро наполнил товаромИ подумав, что это прекрасненько,Взял и выпил его залпом,Смачно рыгнув при этомОн попросил добавкиВедь старому пидору летомНужно много «малафьи»Налив литра эдак триВ здоровенный графинОн его, что ни говори,До дна взял и опустошил,А потом попросил ещёНесколько галлоновНо администрация настояла на своёмВсё таки не так много доноров — Товар будет дорого стоять...

Нет таких слов, чтобы выразитьКак я тебя люблю,Как я без тебя не могу,Как при тебе трясусьОттого, что хочуНет таких слов, чтоб сказатьТо, что хочу я узнать от тебя,Хочешь ли ты меня?Любишь ли ты, как я?Я дрожу с тобой рядом,Когда ты окутываешь нежным взглядомЯ пылаю, когда ты до меня дотрагиваешьсяЯ не преувеличиваю, я реально дрожуНе от холода, Сид,Оттого, что хочуЯ хочу быть твоей, я немею при тебеТы хотел изнемогать от секса?Сид, давай изнемогать вместе!Меня возбуждает твое имя, Твои глаза, улыбка, ресницы,Твоя походка, манеры, твой голос, СидТолько не говори, что ты равнодушенЛучше скажи, что тебя тошнитЯ онанирую, думая о тебеКаждый день ты мне снишься в эротическом снеЭто влечение плоти, бешенство маткиМеня магнитит к тебе!!!Я бы желала убить себя,Чтобы так не

У сильного всегда бессильный виноват:Тому в Истории мы тьму примеров слышим,Но мы Истории не пишем;А вот о том как в Баснях говорят.***Ягненок в жаркий день зашел к ручью подмыться;И надобно ж беде случиться,Что около тех мест с дымящейся елдою рыскал Волк.Ягненка видит он, на добычу стремится;Но, делу дать хотя законный вид и толк,Кричит: «Как смеешь ты, наглец, вонючей жопойЗдесь чистое мутить питьеМоеС говном и спермой?За дерзость таковуЯ голову в тебя воткну». — «Когда светлейший Волк позволит,Осмелюсь я донесть, что выше по ручьюОт Светлости его шагов на пять я струйку лью;И гневаться напрасно он изволит:Зассать всю реку вряд ли я смогу».

К пизде подмазывался хуй, Залупой лысой, тычась в губы; Она кривилась: «Не балуй», А у самой дымились трубы.Очко сжималось и она, Его взасос поцеловала, > И покраснела голова, И дурно что-то хую стало, Когда пизда его в себя,Взасос целуя, засосала.И вот, туда-сюда снуя, Он с головой в пизду зарылся, Его стошнило и блюя, Подумал хуй: «Пиздой накрылся».Пизда ж, в конвульсиях дрожа, И хуй со стоном обжимая, Хрипела: «Я люблю тебя»,Его блевотину глотая.

Старинный дух Латинского квартала Меня пронзил до кончиков ногтей Когда в кафе бриошь я уплетала, И шоколад пила в придачу к ней,Казалось мне, ленивая истома Висела в воздухе уже как будто год, И будто я во Франции, как дома, И чудо вдруг со мной произойдет,Официант в переднике зеленом, Принес мне счет, почтительно застыв, Мне показалось: тоже он влюбленный, Смотрела я, дыханье затаив,Минуту ровно, а потом встряхнулась, достала деньги вмиг из кошелька, Сказав: « Не надо сдачи» — улыбнулась, Возможно, напугав его слегка.И вышла, и вдохнула этот воздух, Каштаны так пленительно цвели, Шла я к такси, считая в небе звезды, В Париже... На другом конце земли.