И опять я в постели, и снова один,Зато в своих снах, сам себе господин.Закрою глаза, представлю твой взгляд:Ммм: как он манит меня, не уйти уж назад.Он манит теплом и заботой к себе,Словно к бархату я прикасаюсь к тебе.Пальцем обведу контур губ и бровей,Ты вся задрожишь, словно тень от ветвей.В своих снах воссоздать могу, что хочу.С ног и до головы тебя озолочу.Твой рот я украшу алым рубином,Склонюсь пред тобою, о, бог мой и идол.На веки твои положу я алмазы,На брови изящны — малышки-топазы.Зрачки твоих глаз украшу опалом,Этот камень огня обжигает, как жалом.Стан обовью, не двигайся, постой,Тончайшей, нежной нитью золотой.Положу я бриллиант на твой пупочекЧтобы прекрасна была дочь, или сыночек. Изумрудными сделаю я твои пальчики,В изумлении их целовать будут мальчики.

часть перваяНЕ ПЛАЧЬ, ДЕВЧОНКА...Уходил служить Валерка — провожала вся родня...и девчонка его — Верка, и соседи, и друзьяпарня тоже провожали, — ели-пили за столом...«Все мы в армии мужали, — старый дедушка Пахом,опрокидывая стопку, улыбался. — Не боись!»И, поддев огурчик ловко, дед рассказывал «про жись»...Друг Колян «про дедовщину» без утайки говорили, как опытный мужчина, безопасности училзахмелевшего Валерку, — ужасалась тихо мать...Раскрасневшаяся Верка обещала парня ждать...и хотя не очень верил ей Валерка — что слова! — тем не менее, твердели у него штаны, едвав полутёмном коридоре прижималась передкомк нему Верка... и, рукою теребя ей сиськи, онцеловал девчонку в губы... «Никого не подпущу...дожидаться тебя буду...

РАЗГОВОР С МАСТУРБИРУЮЩЕЙ ДЕВЧОНКОЙЗдравствуй, милая Иришка,Что в глазах твоих тоска?И скажи-ка, что в трусишках Твоя делает рука?Ты уж девочка большая,И должна, конечно, знать:Что не стоит так, вздыхая,Писю пальчиком ласкать.Подрастешь еще немножко, Станешь с мальчиком дружить.Вот и будет он — ладошкой, Вдоль по щелочке водить.Пальцем тронув клитор нежный,Враз избавит от тоски, И набухнут под одеждойТвои юные соски.Пися сразу станет влажной,И в груди застынет вздох.Тут, скажу я, очень важно, Чтобы парень был не лох!Здесь пускать не стоит слюни,Членом тыкая в тебя, А уместней сделать куни,Нежно, трепетно, любя!Не слыхала? Ну и серость!Куни всем сейчас знаком:Мальчик всю твою промежность, Обласкает языком.Если будет он не робким, Не упустит ничего:Клитор, губки, даже попку.

Пустая комната. Ночь. Тихо.Круг свечек на полу.Они горят, отбрасывая тени.Они и я, мы ждем тебя одну.Их огоньки шевелит ветра выдох,Они растают каплями к утру.Я жду тебя, терпеть уже не в силах.Они и я, мы ждем тебя одну.И вот ты входишь, как всегдаНага, волшебна и желанна.О! Бедра, грудь, пушок лобка,Кошачья гибкость стана.Желаешь, хочешь, вся дрожишь,Мы долго ждали этой ночи.Твоя рука, мое плечо:Огнем играют свечи.И рвутся тени на стенахИ простыней шелка ласкаютПрикосновением тела.Неслышно свечи оплывают:Мелькают тени, стонов звукиИ сплетены в блаженстве руки,Дыхание, движенья телТак близок сладостный пределВсе выше, больше, дальше.Вдох и выдох!Ах!Ну вот и все, и мы уже небесахМы остываем, свечи таютНам тишина неспешно отсчитаетЧасы до солнца.Мы расстаемся. Вот и все.Пустая комната. Остывшая постель.Рассвет скрывает тайны ночи.

Испарились все чувства разом...А ведь как я о нём мечтал!..Ослеплённый любовью,страстно,как пацан, я в кулак кончал,о нём думая, — так и этакего мысленно я крутил...Оказалось, что он не целка:ему, пьяному, пломбу сбилодноклассник на даче летом...Я мечтал...а он — целый год! — с одноклассником делал это,наслаждаясь и в зад, и в рот...Стоя. Лёжа. На даче. Дома.Приспускали с себя штаны...Кто-то скажет:«Что здесь такого?В этом возрасте пацанысплошь и рядом...вполне банально!И типично вполне...»И всё ж...поначалу, когда узнал я,было это — как в сердце нож, — пока я его имя страстнов пустоту выдыхал, сопя,и гадал, как ему признаться,у него была жизнь своя,о которой ни сном ни духомя не ведал и знать не знал...Я боялся, что он с испугомотшатнётся — и я гадал,как ему рассказать о небе,о бездонной голубизне...

В суд как-то раз спозаранкувдруг поступил новый иск:«Маленький мальчик служанкутрахнул». Для мальчика — риск,если виновность докажут,бросят в тюрьму — и привет!Но факт один будоражит:мальчику — только шесть лет!Суд. Мама мальчика, смело,всем демонстрирует членсына: «Постыдное дело!Это не дело, а тлен!Им же нельзя ещё трахать!Он же малютка пока!И неужели у судейсрок дать не дрогнет рука?»Зритель волнуется рьяно,ну же, кому повезёт?Мама меж тем постояннопенис сыночка трясёт.

А всё, что ей надо- Это дикий трах, Чтоб всю отраду В себя вобрав,Забыв приличия, Начать полёт, Пружиной взвинченной Рвануть вперёд.И всё, что ей нужно- Это яркий секс, Не тот натруженный, Дежурный для всех,А быть готовой, Как в первый раз, Включить по новой Сиянье глаз.Как в дни познания Его, себя, Где слов признания, Как мёд манят,На них, как пчёлка Она летит. Капкан защёлкнут, Пчела молчит...Всего-то надо ей- Горячий секс, В минуты радости Забытый смех,Нутра расслабленность, И торжество Великой радости. Пусть естествоРаскроет чувственность На весь предел, Пусть «гость» почувствует, Что в рай влетел,Что время сжалось вдруг, А член разбух, Разя без жалости Всё «в прах и пух»,Ворвавшись яростно В Венерин вход: Пути уж нет назад, Есть путь вперёд.В глубинах

Ты плавно шла, как будто засыпала,Прозрачная рука стальную цепь держала,И вечер, словно пёс, хромая за тобою,Осколки ярких звёзд держал над головою.Твой млечный пеньюар на бёдрах колыхался,И город в тишине под землю опускался.В дыхании твоём желало всё забыться,И шла ты, опустив тяжёлые ресницы.Так молодость ушла к истокам лёгкой тенью,Лишь ты одна идёшь, как прежде, в сновиденье,Колышется твой шёлк на бёдрах, словно млечность,Богиня детских грез, чье имя —