Молодой девушке только, что исполнилось 20 лет... Она отгуляла свой день рождения и ей теперь надо поменять паспорт...Девушка не долго думая начала собираться. Она сходила в ванну. Одеваясь она любовалась своим отражением: блондинка с длинными волосами, аппетитной попкой, осиной талией и грудью третьего размера.Девушка одела белые кружевные трусики, кружевной ливчик, и сарафан, который только-только прикрывал ее попку.Она собралась, вышла из дома и отправилась на остановку. Она направлялась в знакомую фото студию, она была там постоянной клиенткой, и у неё была там приличная скидка. Салон находился на другом конце города, о это ее не остановило.Её всегда провожали глаза мужчин... но она была еще девочкой... она ждала своего суженного, но порой на нее накатывали странные мысли...

Я не часто приезжал домой с тех пор, как стал самостоятельным. Почти сразу, как мне исполнилось 18, я поступил в ПТУ, нашел подработку и снял квартиру (конечно, с отцовской помощью). И уж тем более я почти не видел свою сестру, которую запомнил нескладной 13-тилетней девочкой, которая меня в то время только раздражала.Но вот прошло 5 лет и я получил сообщение от отца, который приглашал меня на 18-тилетие моей сестренки. Сначала, я думал проигнорировать его, но потом решил, что слишком долго я избегал этой доставучей девчонки и все таки надо приехать и укрепить семейные связи.Надо же, столько лет я ее не видел, и никак не мог в воображении представить какой она будет. Мне всегда казалось, что она вырастет уродиной и вечно будет девой, поэтому то, что я увидел, никак не согласовывалось с моими представлениями.

«Что же со мной происходит?!» — вот главный вопрос, который задавала себе Шана Хеллфаер-Бладблейд сидя в карете. «После того случая в лесу... Боги, этот Каин все понял! То, как он старался не замечать... Ох! Это так унизительно! Сколько же времени я зализывала раны, нанесенные этими варварами?! Ходила как... как... Ужас! А потом, что на меня нашло на той реке?! Я никогда еще не делала такого... То есть, я ласкала себя там, но не днем! И при этом не представляла как меня... эти чудовища... Впрочем, и не добивалась подобных результатов... О Боги, о чем я только думаю!? С тех пор, как они меня изнасиловали я просто места себе не нахожу, стоит забыться в ванне, как руки сами собой оказываются между ног. Теперь я делаю это каждый день... и все равно хочу еще... Вчера даже в попку засунула пальчик...

Выйдя от Марины, я спустился на первый этаж. Катька, увидев меня, сказала, что скоро будем ужинать, и спросила, что я хотел бы на ужин. У меня чуть не сорвалось: «тебя», но промолчал и сказал, что возможно я даже не буду ужинать. Очень устал с дороги. А сам в это время рассматривал ее. Не знаю, заметила ли она, как я пялился в вырез ее платья. Но надо отдать должное, грудь у нее была великолепная. Довольно большая (на 4й размер тянула точно) и при этом не висела. Я не заметил лифчика, поэтому с огромным усилием удержался, чтобы не удостовериться в наличии оного.Не обнаружив во дворе ничего достойного моего внимания, я поднялся в свою комнату и прилег. Это было ошибкой. Возможно, действительно с дороги, а возможно после бурного секса с Мариной я вырубился. Вечером меня никто не тревожил.

Полина уже успела заселиться в комнату в общежитии, распаковаться и разместить свою косметику на тумбочке, когда дверь открылась, и в помещение влетело нечто. Это нечто было ярким, стремительным, громким и ошеломляющим. Это была девчушка, которая сказала, что её зовут Олеся, можно просто — Леся, и что её определили жить вместе с Полиной. Олеся была чудной, смешной, рыжеволосой девчонкой, чьё лицо покрывали многочисленные веснушки. Она носила очки в яркой оправе, неимоверных раскрасок одежду и обувь, что делало её образ ещё более не серьёзным. Как потом выяснила Полина — Олеся отличалась чрезмерной для её возраста инфантильностью и наивностью. Для 18-летней девушки, у Олеси напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения и житейская логика.

— А мы сейчас поглядим, что будет делать мужчина, когда я ему отрежу его мужественность, — глаза незнакомки яростно блеснули из прорезей капюшона, сильно напоминавшего ку-клукс-клановский. Правда, в отличие от оригинального, он был чёрного цвета— Ах ты, тварь! — взбеленился мужчина, — я тебя порву, как грелку, сучка.Он дёрнулся, чтобы встать со стула и хорошенько наподдать сучке, возомнившей о себе не весть что, но воз остался и поныне там, выражаясь словами поэта-баснописца. Эдуард Твердохлебов, сын известного в городе криминального авторитета, известный в узких и широких кругах, как Эдичка, был примотан скотчем к какому-то креслу, намертво вмонтированному в пол.Центр помещения, где он сидел, освещался чахлой лампочкой, висевшей на небольшой высоте впереди пленника. Очертания помещения были не видны.

Лучики яркенького солнышка пробивались сквозь плотно задернутые занавесочки в розовенькую спаленку прямо на кроваточку, в которой спала белокурая полногубая пышногрудая стройноногая и большезадая девушка с ангельским личиком (1).Лучик ласкал ее бархатную, идеально ровного цвета загорелую кожечку, но девушка лишь смощила свой миленький курносик и перевернулась на бочок, не желая, чтобы ее денек начался.Однако будильничек на тумбочке рядышком с кроваточкой начал издавать неприличные звуки, — назойливый писк, и девушка выключила его, нажав на кнопочку своим идеально наманикюренным пальчиком.Отбросив одеялко, она подошла к зеркальцу и недовольненько осмотрела себя, нахмурив свои идеально выщипанные бровочки.

Этот рассказ — абсолютная правда, в отличии от 2х предыдущих.Это рассказ о том, как парень по имени Сергей трахнул свою сестру. Сестре было 19 и она часто подолгу пропадала на гулянках, возвращаясь домой поздно. В один из таких дней она вернулась абсолютно пьяная, неизвестно как прошла в свою комнату, не разбудив родителей и не раздеваясь завалилась спать. Я услышал это и решил посмотреть, в каком она состоянии. В голове уже гуляли пошлые мыслишки.Я вошел в ее комнату, она лежала на кровати на животе, не раздевшись. На ней было темно-фиолетовое платье до середины бедра и черные чулки. Платье было измазано чем-то белым (чем-то, ага...) на груди и на попке, чулки чуть порвались. Я подошел и потрогал ее, проверяя крепость сна. Она даже не пошевелилась. У меня в трусах уже был приличный бугор, я снял их и расстегнул молнию ее платья.