Лариса и Марина уже покинули душ и завернувшись в полотенце, сидели в гостинной и потягивали шампанское. — А мальчики где? — спросила Зоя. — Купаются, — ответила Лариса. — Что, все разом? — удивилась я. — А что тут такого? — переспросила Лариса. — Мы же вместе моемся. — Видела, я как вы моетесь, — съязвила я. — Ну как-то приблизительно так и они. Можем заглянуть, если хотите, — предожила Марина. — Не будем им мешать, еще увидим. — спокойно сказала Лариса, потягивая шипучее вино. — Согласна. — сказала Зоя. — Ну что, выпьем за именинницу? — предложила она следом. — Давайте, — согласилась Лариса. — За тебя, милая. Мы рады, что так все обернулось и мы познакомились по-ближе.Мы ударились рюмками и бокалами и выпили. — Предлагаю следующую программу, — сказала Лариса.

Время шло, а Кристина все не могла придумать способ, как сделать так, чтобы ее мать утром не заходила в дом. Ее постоянно напрягало не только то, что не удавалось со мной спозаранку заняться сексом. Но и постоянные придирки матери. Не так одеваешься, не так в комнате порядок поддерживаешь, не так причесываешься, и еще множество «не так». Каждое утро эти споры портили настроение на весь день обоим. Да и меня, как невольному слушателю ихних перепалок, склоняло не к лучшему настроению.А однажды вечером после бурного секса, Кристина попросила купить серебряную лису. Я недоумевал, зачем ей понадобился этот сильнейший афродизиак. Ведь ей из без этого желания было, хоть отбавляй. И во мне она сумела разбудить мужчину. Ей уже не нужно было прикладывать усилий, чтобы поднять член. Он сам поднимался при ее обнаженном виде.

«Много лет размышлял я над жизнью земной.Непонятного нет для меня под луной.Мне известно, что мне ничего не известно!Вот последняя, правда, открытая мной»Омар Хайям.Пролог. Размышления 2. Галина.Когда я вернулась к себе, меня всю колотило! Было впечатление, что я заболела, но заболела не физически. Как в том мультике, про Карлсона, Фрекенбок: «А я сошла с ума... ! А я сошла с ума... ! Ля-Ля-Ля!». Я подошла к постели Толика, поправила одеяльце. Он сопел в три дырочки, и ему было все равно, что со мной происходит. Умылась, и вышла на балкон покурить. Память, это проклятие и радость, крутило перед, глазами «кино»: Вот мы стоим в душе, и он входит в меня как «зверь»!; вот обнимает, я ласкает мои прелести на балконе; вот... ; вот... ;... Наверное, я не смогу сегодня уснуть, подумала я, и прилегла на кровать, что бы насладиться воспоминаниями.

Романтика похоти. Т. 2 гл. 5 — муж моей тёти мистер Браунлоу, окончание — На следующее утро я пробуждён одним только дядей. — Вашей тёте немного нездоровится, и она не может придти, — говорит он мне. — Жалко, что это так, ибо этот маленький парень, как обычно, твёрд. — Ах, мне так жаль, но тёте действительно нездоровится, мы же оба на неё рассчитывали, я также. — Что мне делать, дорогой дядя? Ведь он так твёрд и болит. — Знаешь что, мой дорогой мальчик, позволь-ка мне самому попытаться смягчить его. Я слишком полюбил вас, чтобы оставить в этом состоянии. Правда, я не буду столь хорош, как ваша тётя, при смягчении этой болезненной напасти. Но ведь вчера же вам удалось успешно облегчиться в её седалище, а мне — в вашем. Разве не так? Так попробуем же сегодня, можно ли разместить этого громадного парня в моём седалище.

СуперА потом у жены случился климакс и постменопауза. Потом щитовидка и, всё чаще, она, когда он говорил — Фрюуушь (Хочу — в переводе с семейного), отвечала — Я уже не молодая, чтобы давать тебе каждый день, да и у тебя всего два яйца.— И что? Я же хочу!— Хотеть и мочь разные вещи. Четыре дня ещё не прошло, а мне и одного раза в месяц достаточно, ты же знаешь.Гоша смотрит на жену и улыбается— Ну ладно, два раза. Когда было? Вчера?— Я не помню, чтобы вчера — конечно помнит, но хочется! Хочется смять и завалить её и..— Вчера вечером. Я смотрела «Чисто английское», а ты стал приставать и пришлось выключить и дать, потому что лучше дать, чем смотреть... — она замолчала— Ты не договорила, Фрюшь— Да чё говорить, мне становится жалко тебя, как будто титьку отняли, а ты ещё ходишь такой — обиженный.

Привет, дорогой друг, если ты это читаешь, значит, совсем скоро ты узнаешь, какие приключения на этот раз настигли меня в Лондоне)Наша квартира находится в районе Вестминстер, а мой универ в районе Кенгсинтон и Челси, так что, добираться довольно удобно — буквально 3 остановки на метро. Спустившись в подземку я заметила, что народа очень много, хотя еще не час пик. С трудом впихнувшись в вагон, я встала недалеко от входа, чтобы быстро выйти. Как только мы спустились в тоннель, я почувствовала, что мне под юбку лезет чья то рука. Она нахально добралась до трусиков и начала пальцами гладить промежность. Я не стала оборачиваться и убирать руку, а лишь пошире расставила ноги. Незнакомец отодвинул ниточку трусиков и вставил два пальца в намокшее влагалище. Я крепко стиснула губы, чтобы не застонать.

Романтика похоти. Т. 3 гл. 3 ч. 1 — миссис Дейл, мать ГарриПо мере того как мы с Гарри становимся более близкими друзьями и наперсниками по части похоти, я часто сворачиваю тему наших бесед на его мать и кузену (на их постельные отношения). И, в конце концов, говорю ему: — Из твоего описания следует, что твоя мать склонна хорошенько поебаться и что, если бы у меня когда-либо появилась возможность, я бы смог, ебя её, прикрыть твою атаку на кузену. Надо только заставить её считать, будто она сама завладела моей девственностью.Идея приходится ему по нраву. Он начинает думать, а почему бы и действительно его мать не могла бы стать желанной для меня женщиной, раз я так настойчив в своих домогательствах; да и возможность овладеть страстно желаемой кузиной также побуждает его без оговорок разделить мои соображения.

Рассказ не рекомендуется читать лицам с отсутствием чувства юмора, а так же горячо верущим христианам.— Слава тебе Господи, что пост кончился, — поднял в небо счастливые глаза святой отец Петр и тотчас отправил в рот огромный с прослойками жира кусок жареного мяса. Тщательно и с заметным удовольствием пережевал запретную в говенье пищу и опрокинул в себя стакан водки:— Не пошла! — констатировал Петрофан— Как не пошла батюшка? Уже третью бутылку пьем, — удивился его собутыльник дьякон Таис— Обратно не пошла дурень, наливай еще!После сытной трапезы было решено ехать по бабам. Петрофан завел свою бээмвэху, с тонированными до черноты стеклами (чтобы Бог не увидел оргии, происходящие в салоне) и рванул по причудливой траектории, попадая абсолютно во все ямы.