После пробуждения от криогенного сна Рэй чувствовал себя всё ещё неважно — тело слушалось плохо, и голова слегка кружилось. Межзвёздные корабли с НЭДами — неэйнштейновскими двигателями — могли путешествовать быстрее скорости света, но при этом «внутри» корабля субъективное время шло гораздо быстрее, чем «снаружи». Поэтому на время полёта экипаж и пассажиры должны были находиться в криогенном сне, а после каждого полёта корабли должны были становиться на техобслуживание, для ремонта и замены изношенных узлов. Вдобавок сейчас корабль, на котором летел Рэй, выполнял манёвр стыковки с космической станцией, и гравитация, создаваемая тягой двигателей, то пропадала, то появлялась вновь.

Кристина не брала трубку. Мы с ней больше не созвонились так ни разу. Тогда я пришёл к ней домой и стоял под подъездом целыми вечерами. Я не знал в какой она живёт квартире и на каком даже этаже, потому не мог постучаться. Одним словом за те несколько дней лета я её так больше и не встретил. Наступило первое сентября. Школа была в своём репертуаре. Теперь я был в самом старшем классе. Надо заметить, что приятно было чувствовать себя взрослым. Но особенно меня порадовали наши девчонки. Груди подросли, бёдра округлились. Я понял что некоторых из них я реально хочу. Хотя проучившись с ними столько лет я как-то и не смотрел на них как на девушек. Тех двух девчонок которых я встретил по дороге домой поле того памятного похода на пляж с Кристиной звали Света и Марина.

Совсем недавно была в отпуске на море, зашла в парфюмерный магазинчик и взгляд сам упал на знакомые мужские духи. Я вдохнула уже давно забытый аромат и в голове сами собой начали проявляться слайды, образы, сладострастные вздохи, чувство раздирающей страсти и моя единственная на данный момент сексотерапия... год назад. Разумеется, я не имела ни малейшего права прописывать себе такое лечение. Пять лет назад я сказала «да» одному «счастливчику» и обещала принадлежать только ему, но изменились обстояьства, мы изменились. Да и как было не сдаться под таким напором? Дедушка Фрейд говорил, что люди просто так не появляются в нашей жизни, сначала мы рисуем их в подсознании. Лично я «наколдовала себе вот такого мишку, так я его окрестила. «Светло русые, выше среднего, серые грустные, раньше времени...

«Ради любви... Познание себе»Эпизод — «Отвращение?»Прошел месяц после первого вечера среди друзей Госпожи, который перевел меня в другую реальность отношений с Павлом. Она добивалась своего. Мое чувство к Павлу стало всепоглощающим, как источник наслаждения, но с каждым разом этот источник становился все извращеннее. Как она и хотела все, что прилагалось к этому чувству так же поглощало меня извращенным желаем выражения моей любви. Лесбийские забавы Госпожи уже не вызывали отрицания, а стали естественным выражением любви к Павлу. В конце концов, если он мог на моих глазах принимать мужчин, то почему я не могу иметь секс с женщинами, что бы быть с ним. К тому же я прикасалась к тому же влагалищу, которое было обласкано губами моего любимого. Это была не всегда Госпожа. Ее подруги частенько сравнивали способности Павла и мои.

Вадим Николаевич спешил на службу. Только вчера сослуживцы поздравили его с присвоением очередного воинского звания, а сегодня на его погонах красовались две большие звездочки капитана второго ранга.Как говорили вчера за шумным столом юбиляра, он вступил в тот игривый возраст,когда мужчине только сорок, но он уже успел достаточно охладеть к прелестям своей миловидной половины, и был бы не прочь прижать к кудрявой груди какую-нибудь смазливенькую девчонку, в коих не было недостатка в этом большом приморском городе.Идя утром на работу, Вадим Николаевич вдруг увидел у стены дома на асфальте меловую надпись: «Света! Я люблю тебя больше жизни!».«Ого! Ишь, куда хватил, чертенок», — подумал офицер, не сомневаясь в авторстве мальчишки.

Знаешь, котик... ты наверно привык заниматься сексом со своими подружками на диванчиках и креслах...А как насчет мягкой и роскошной кровати в дорогом отеле? Спокойный полумрак... тихая музыка... и двое... в постели... ты и я... Ты целуешь меня... лаская мою гладкую кожу... от которой пахнет тонкими и изысканными духами... а еще... страстью... которую я отдаю тебе... У тебя очень чувственные и мягкие губы... они целуют мое тело... в то время как твои руки обнимают и стараются прикоснуться везде и всюду...Ты ложишь меня на спину... целуешь в губы... потом за ушком... прикусывая мочку уха... затем скользишь по шейке... вниз... к груди...Губами ты захватываешь один сосочек... а другой зажимаешь пальчиками... ты посасываешь его... и прикусываешь зубками... слышишь мой стон... и на выдохе... сильнее... сожми сильнее...Ты сжимаешь его зубками...

«Дааа. Цветник еще тот» — думал Петр Петрович, пробираясь к классу сквозь заслон полуобнаженных девичьих тел.Формально все было прилично (ну, или почти): голые ноги, руки, верхушки сисек и ничего больше, тем более со скидкой на жарищу, стоявшую весь август и не желавшую спадать в сентябре.Но, как известно, чем формальнее приличия, тем трудней их соблюдать. «Ну нет. Обжегся уже не раз. Меня теперь на этой девичьей мякине не прове... Господи! А это еще что такое?!»У дверей его класса стояла брюнетка.Не то что бы самая голая или самая ногастая. Нет. Не голая и не ногастая, а просто неописуемо красивая. Черноглазая, умело и броско накрашенная принцесса «Тысячи и одной ночи», ухоженная, знающая цену своей бесценной красоте и полная ею доверху, до самых масляных с чертинкой глаз.Судя по всему, она училась именно в его 11-м «А».Это уже было слишком.

Волна омывала белоснежные ноги, терзала сердца, ночная легкая и глупая морская волна... она несла радость и легкость туда где люди обретают любовь и забирала с собой боль и страдания...Её взгляд сквозь ночь в никуда... тихие крики птиц доносящиеся из далека волновали сердца. Она была обречена на вечную жизнь и вечную любовь к нему... Каждый раз при ее взгляде он превращался в морскую пену. Он пытался разлюбить ее, но ее голос, боль... не могли отпустить его сердце. Он был обречен быть всегда позади, касаться ее шеи, обнимать... но не видеть ее взгляда. Он мечтал увидеть ее глаза, ему казалось, что они должны быть как море, как луч солнца, глубокий и воздушный взгляд ее представлялся ему божественным, но его мечте было не суждено сбыться... Тысячелетия, столетия, годы, часы, минуты и триллионы секунд проносились, беспощадно, мимо...