Утром меня разбудил громкий и раздраженный голос Мити. Он с кем-то говорил по телефону в соседней комнате. Сначала я никак не могла сообразить, где я. Сквозь щель между плотно задернутыми шторами пробивался слепящий глаза солнечный луч. Он же заставлял гореть огнем каждую игрушку на огромной новогодней елке. На пушистом ковре рядом с кроватью валялось мое платье. На прикроватной тумбочке лежали золотые часы брата, поблескивающие теплым желтым светом от непогашенного прошлой ночью торшера. На часах было 11—44. Я еле нащупала выключатель, с трудом продирая глаза.— В какой именно? — требовательно допытывал он кого-то, — Во сколько, говоришь, это произошло? Да. Черт. Да не помню я, во сколько лег. Какая разница!Я нехотя выбралась из постели и, не найдя, чем прикрыться, голой выглянула из спальни в гостиную.

Здравствуйте. Сейчас глубокая ночь. Я немножко пьян. Зачем я пишу все это, я не знаю, но просто мне очень хочется рассказать все это кому-нибудь. Я устал держать это в себе. Случилось моя love-story два года назад. Сначала, пожалуй расскажу немного о себе. Сейчас мне 20 лет, я, если так можно сказать, учусь в нашем местном государственном университете. Где я живу, в каком городе я говорить не буду. Скажу лишь что наш город является столицей, население где-то миллиона два. Началось все с того, что мой отец начал работать, а точнее его компаньоном стал сын одного очень высокопоставленного лица в нашей республике. Как потом напечатали в газете, он в неофициальном табеле о рангах занимал пятое место. Это все давала моему отцу замечательные перспективы и огромные возможности.

Glue Balloon (склеить воздушный шарик) анаграмма словосочетания Blue Lagoon («Голубая лагуна», известный роман и снятый по нему фильм про мальчика и девочку, оказавшимися на необитаемом острове). Сам факт получения американского гражданства Зака нисколько не впечатлил. Их отъезд из России прошел как-то удивительно гладко. Тут, наверно, что-то было не так. Отец что-то пытался начать рассказывать, но Заку и слышать не хотелось. Наверняка какая-нибудь грязь. Уехали и ладно. Чтобы учиться в школе, а потом в университете Заку гражданство было не нужно. Да и родителям, наверно, тоже.Нестарые еще, они вели жизнь пенсионеров, на средства явно превышающие премию имени Вэлфера. И об этом Заку знать не хотелось.

Она брела по лесной тропинке, который уже раз перебирая в памяти события последних дней. Слёзы уже высохли на глазах, но возмущение с обидой и не собирались её отпускать, вновь и вновь терзая душу. — Как они могли так со мной, как они могли?! Появление в их доме мачехи было для Оли громом средь ясного неба. А как всё хорошо было до этого. Отец любил и жалел свою дочку. Любил... Теперь всё в пошедшем времени, и всё из-за неё, мачехи. Оказывается, такие бывают не только в сказке про Золушку: в этом Оля убедилась на собственной шкуре. В их последний счастливый вечер отец был на удивление рассеянным и задумчивым, а перед сном пристально посмотрел на дочь и сказал: — Вот ты незаметно и выросла. Восемнадцать минуло, скоро женихи досаждать начнут. Оля и представить не могла, что последует за этим разговором.

Над нами жаркое летнее солнце, голубое небо, по которому плывут белые танцующие облака, а вокруг теплое синее море. Это наш необитаемый остров. Мы, взявшись за руки, совершенно обнаженные лежим на теплом золотом песке, нежимся под лучами южного солнца и прислушивается к шуму прибоя. С моря веет легкий бриз, он обволакивает ниши тела невидимой материей, от блаженства по телу пробегаю мурашки. От яркого солнца мои волосы выгорели и стали светлее, чем обычно. Сейчас они намокли и смешались с песком... Я легонечко прикасаюсь бедром к твоей ноге, это прикосновение обжигает... Ты приподнимаешься на локте и смотришь в мои глаза... небо, море, твои глаза... все смешалось... я тону... Очередная морская волна окатывает нас и возвращает к жизни...

Почему на бензоколонках никогда не продают цветов, подумал Он. Ясное дело, откликнулось изнутри... Цветы, как ты мог заметить, украшают иногда фонарные столбы вдоль дороги... Продавать цветы на бензоколонке — издевательство над тобой, остановившемся здесь на пять минут в погоне за собственным «лобовым на трассе». К тому же, где ты видел, чтобы в цветочных магазинах приторговывали бензином?... То-то же.Бензоколонка на ночном Аминьевском шоссе (одно название чего стоит!) была безлюдна, современна и чиста. Белая крыша и несколько квадратных колонн делали ее похожей на маленький храм, эдакий пантеончик для заезжего Бога. Стены колонки были изваяны дождем и тьмой, они казались вечными.Каждый раз, заезжая на колонку, он вспоминал одно и то же.

«Привет, проходи, раздевайся, ложись... « — чуть было не начала я привычной скороговоркой... ну надо же так... — Здравствуйте... Вы наверное Петр? Проходите... сейчас мама подойдет... Да... забавно наблюдать этих взрослых... Ну надо же... совсем как дети... Свидание задумали... Ну чего ей не сиделось... только ведь на свободу вырвалась... И на тебе... снова напрашивается... ну да ладно... мое дело маленькое... Я пойду, заберусь на свой второй этаж... и залягу с книжкой... Хорошо, что тревожить не будут! В комнате тем временем, радушная хозяйка принимала гостя. Гость был высок ростом, худощав... Очки, такие смешные, совсем не модные сегодня... эдакие блюдца на поллица... Но видно, не сильные — совсем не искажали глаза, смешные, в морщинку... Его глаза... Что-то не по себе было мне, как он взглянул на меня... Ну и что... мне-то какое дело.

ИСТОРИЯ ДЕСЯТАЯ. Рассказывает Михаил: — С Настей я познакомился в ***ске, куда приехал на работу. Она была моей соседкой: жила через дом от меня. Я обратил на нее внимание еще до первого нашего разговора: она сильно выделялась на «общеженском» фоне своим обликом — задумчивым, хрупким, трогательно-беззащитным... «Женский телеграф» очень скоро осведомил меня о причинах ее задумчивости: у Насти был неверный муж, которого она обожала до безумия. Он открыто изменял ей, не имея никакой совести, а она была «придурковатой», по мнению одних, «блаженной» по мнению других, настроенных не так критично, и «святой» по мнению третьих, каковые составляли незначительное меньшинство.