В этот день настойчиво припекало солнце. Редкие облачка лениво висели под густой синевой, изредка бросая на город слабые тени. Несколько усталых воробьев подпрыгивали на горячем асфальте, то и дело недовольно чирикая. Когда это им наскучило, они, будто в сговоре взлетели в воздух и упорхнули куда-то за границы квартала.Люди спешили укрыться от жары в самых разных местах; кто в кафе, а кто в кино. Почти все, у кого не было денег — сидели дома.Альфия решила посетить городской парк. Первый день студенческих каникул, и такая невыносимая жара. Девушка побрела вдоль узенькой зеленой аллейки, где через каждые пять или десять метров были понатыканы деревянные лавочки. И все вокруг было залито ярким золотым светом, приникающим всюду и захватывающим все.

Такое легкое головокружение было в тот момент, но я хотел продолжить словно марионетка своих инстинктов... будто то был сон моей мечты воплощающий мое сокровенное желание, одно за другим, и он заставлял погружаться все глубже и глубже, без надежды вернуться в состояние бодрствования. Это была моя фантазия, которую уже было не остановить...Так темно... но мягкий свет сочится откуда — не пойму. Казалось бы я смогу оглядеться увидев нечто напоминающее где я... И все же четких границ разглядеть не удалось, но я их чувствовал... что-то мягкое ограничивало меня в движении... я бы не назвал это препятствие неприятным, наоборот, оно оказывало внушение остаться еще не на долго... но что же скользило очень нежно и мягко прикасаясь к моей груди, прессу, ниже...

Когда Витька проснулся, Лины рядом не было.Некоторое время он лежал с открытыми глазами, пытаясь отделить сон от яви. Он с трудом понимал, что ему приснилось, а что было на самом деле. В теле он чувствовал какую-то томную слабость, будто за ночь похудел на двадцать кило.Встав с кровати, Витька спустился вниз, натыкаясь на углы и стулья.Внизу он увидел Лину. Она улыбнулась ему так, что он вздрогнул, сразу же осознав — «НЕ СОН!...»Оглянувшись, нет ли кого рядом, Лина подбежала к нему: — Здравствуй! Здравствуй! — шептала она, обвивая его одной рукой и бодая обрубком другой. — Здравствуй! — хрипло отзывался Витька. Горло ему снова теснило предательской щекоткой...Вдруг Лина отскочила: послышались шаги.«Никто не должен знать, что мы любовники» — прозвучал в голове у Витьки ее голос, хоть Лина не открывала рта.

Вот уже немного за полночь... А ты все еще не спишь, ведь твое непоколебимое желание провести со мной как можно больше времени, попросту не позволяет тебе упасть в свою широкую кровать, которая вот уже на протяжении длительного времени не чувствовала тепла, которое появляется лишь при соединении двух любящих друг друга тел. Ты только что вышла из душа и даже не успела вытереться... На твоем зеркале пар... В нем ничего не видно, но перед тем, как его стереть, ты пишешь своим маленьким пальчиком мое имя, и лишь заворожено посмотрев на него, ты все стираешь... Но первое, что ты видишь после моего имени — твое лицо. И то краткое мгновение, тот момент, когда ты еще не успела сделать нужное выражение собственного личика, которое ты привыкла созерцать в зеркале, именно тогда на твоем лице видно все то, о чем ты думаешь...

— Умнейший из умнейших! Мудрейший из мудрейших, красивейший из красивейших, дозволь рабе твоего сердца распахнуть сундук твоего великолепия. Вынь и разверни ковёр любви. Пусть на нём расцветёт цветок... — Люсь, а по короче, можешь? — перебил мою мать отец. — Милый, у нас будет ребёнок!!! — дико завопила Люсьен в телефонную трубку.Угольный порошок, находящийся в микрофоне, задымился синим пламенем и, взорвавшись, разлетелся блестящими искорками по ковру и дивану. А у папы находившемуся, в пяти кэмэ от источника сообщения, лопнула звуковая мембрана в телефоне. Правда, никто при этом не пострадал.По истечении восьми месяцев, на свет появился синюшный комочек плоти, который не орал, как это делают вновь прибывшие в этот Мир. Нет, я не орал — я умирал, ещё не успев родиться. Умирал от асфиксии. Тогда-то я и понял, что торопиться не надо.

Почувствовал влияние этих событий совершенно не вовлеченный в эту историю новый жилец однокомнатной квартиры в цокольном этаже пятиэтажного дома. Слава богу, что это эти бесчисленные звонки в дверь хорошо накрашенных девушек в прозрачных блузках происходили в летний период вынужденного холостяцства. Трудно было бы представить объяснение супруге причину их прихода без драматических приступов ревности. Широко открытые глаза после звонка и немые вопросы нимф с мусорными пакетами в руках вынудили на дверь повесить лист бумаги с текстом жирным фломастером:БОЦМАН ТУТ БОЛЬШЕ НЕ ЖИВЕТ!Мусорная предыстория.Ежедневно, по расписанию, вечером к дому подъезжал грузовик с накрытым сеткой кузовом, долго и противно сигналил, потом из кабины выходил грузчик в ватнике, залезал в кузов и принимал снизу ведра и мешки с мусором.

Я сделаю, как ты хочешь.Эта история не выдумка, а чистая правда. Началось всё с того, что я случайно залезла в браузере в закладки мужа. Но всё по порядку.Мы с мужем женаты 15 лет, у нас есть замечательный сын, ничего плохого о нашем браке сказать не хочу, но со временем наши чувства притупились, и мы давно хотели испытать что-то новенькое. Мы пробовали анальный секс, правда очень редко, потому что мне было немного больно или непривычно (хотя не всегда, иногда я даже кончала, особенно, когда муж пальчиком ласкал мой клитор), мы покупали игрушки в секс-шопах, качали порнушки из нэта, в общем, пытались сексуально развиваться.

Она была из тех ангелов, за которыми лучше наблюдать с земли. Что он и делал. Вооружившись дедовским биноклем, он подползал на расстояние запаха к сокровенному кусочку дикого пляжа, где она совершала ежедневное рождение из пены. Зачем бинокль, спросите вы. Да как же без него разглядеть пушинку на янтарной коже, пшеничный завиток волос, искру в глазах... Горсть песчинок, спрятавшихся от песочных часов там, куда до поры не заглядывает Время. Он любил чередовать алчность, вооруженную цейссовскими стеклами, с босым взглядом издалека, шагающим к ней по уступу холма и спотыкающимся о ее стеариновую фигурку. Он трогал ее глазами, и, представьте, она отвечала на его призрачные касания — вздрагивала, распрямлялась, порой даже улыбалась в пустоту. Он до сих пор не мог понять, знала она или только чувствовала, что за ней наблюдают.