Тёплый летний вечер... Мы мчим на его авто по ночному городу. Я хочу его каждой своей клеткой, я жажду его... Он так уверен и силен за рулем... Я представляю его руки на своём теле, и меня пробивает дрожь. Я закрываю глаза, и вижу его губы, ласкающие моё тело, его руки на своей груди, его член... Мммм... Нет, это выше моих сил... Я хочу его так, как никогда никого не хотела. Он для меня — всё. Он ложит руку мне на ногу, едва касаясь мизинцем моей промежности, из моей груди вырывается едва слышимый стон... Я больше не могу ждать, я так долго ждала, так жаждала его!Мои глаза полузакрыты, я вижу его силу, его мужество, его мужскую красоту, пряжку его ремня, прикрывающую его поднимающийся член. Он видит моё желание, на его лице едва уловимая улыбка. Он расстегивает ремень, затем медленно расстегивает джинсы.

Ночной лес тих и прозрачен, серый полумрак окутывает медные стволы сосен — здесь, на севере, летние ночи светлы, и темноты не бывает. Я иду к Алтарю — особому камню, на котором с древнейших времен приносятся жертвы Стихиям. На мне ритуальное белое платье с красным поясом и золотой обруч в волосах, а на ногах — не слишком удобные в лесу кожаные сандалии.Тишина. Первое полнолуние после солнцестояния, яркая луна уже выходит из-за холмов, проглядывает между черного кружева сосновых веток. У Алтаря я долго стою в задумчивости — как много изменилось с прошлого года, когда я вот так же стояла тут... Вздохнув, я усиливаю золотое свечение вокруг рук — нужно смахнуть с камня опавшую хвою, шишки, мелкий лесной сор.

— Мезембриантемум?... — Женька осторожно коснулся её плеча кончиками холодных пальцев. Девушка стояла у открытого настежь окна и о чём-то напряженно размышляла. Стояла теплая июльская ночь. Уже много дней не было дождя, но пик жары, тем не менее, еще не наступил. Ночи оставались приятно теплыми, не душными и не ледяными. Одна из таких идеальных ночей была и сегодня. — О чём задумалась? — Женька грустно посмотрел в её тёмные глаза, когда девушка обернулась. — Так, ни о чем.На самом деле я думала о довольно конкретных вещах. Например, о том, что мне делать со странным чувством, которое с недавних пор стало тревожить моё тело. Не уверена, относится ли это к душе, но... Если быть конкретной... я просто больна похотью! Я...

После того, как с Леной было все кончено, и она, счастливая, опустошенная, потягивалась на гальке, Лиза сказала: — Осталась только ты, Надежда... — Надежда умирает последней, — слабым голосом подхватила Леночка; голос еще не слушался ее.Надя вдруг набычилась: — Не... Не хочу, — и прикрыла обеими руками свою пизду. Мы оторопели. — Ну как же? Ты ж хочешь!... — сказала Лиза. — Давай! Это так... так приятно, просто потрясающе! Игорь такой... Нет никаких слов... Ты ж видишь... — и Лиза повела руками, показывая на себя и Лену, — Главное, сама все придумала, и сачкуешь? Я молчал, до крайности удивленный тем, как Лиза агитирует подругу переспать со мной. — Давай. Что ж, сделала нас... сама знаешь кем... и в кусты? — продолжала Лиза.Так вот оно что! Здесь, оказывается, сложная женская психология! — Девочки, не приставайте.

Что же творилось в Лешкиной комнате, когда я от ревности не находила себе места, я вскоре узнала из рассказа соседки. Она, радостная и сияющая, с удовольствием мне об этом поведала. Людка пришла ко мне на следующий день, лишь только я успела появиться с работы.— Вер, ты не сердись на меня пожалуйста. — Хм, и за что я должна на тебя сердиться? — Да за то, что я дала твоему Лешке. — Во первых он не мой. А во вторых я тебе сама посоветовала. Надеюсь совет дельный? — Спасибо тебе. Огромное спасибо. Но мне показалось, что ты пожалела об этом. — Ты же моя подруга. Я рада тебе помочь. Если хочешь, чтобы еще тебе помогала, то расскажи все очень подробно. Возможно, подскажу что то дельное. — С огромным удовольствием.— _Леш, можно к тебе? — Какие люди!!! Проходи, проходи. Всегда рад такой прелестной соседочке. Приземляйся.

С удивительной настойчивостью она уверяла себя в том, что, если каждый из нас прольет хотя бы слезинку по тому, о чем он жалеет, придет второй всемирный потоп. Поэтому Полина Ковалева ничуть не сожалела о своей ушедшей безвозвратно юности и молодых бесшабашных годах. Еще будучи скромной студенткой фармацевтического института девушка старалась не выделяться из толпы, носить скромную одежонку и киснуть вечерами с заумной книгой в руках. Сокурсники называли ее Тихоня.Уже десять лет прошло со студенческих времен, а Полина ничуть не изменилась. Она прибегала на работу раньше всех, заваривала крепкий чай, надевала белоснежный накрахмаленный халат и становилась за аптечный прилавок в ожидании первых покупателей. После смены бежала домой и коротала время перед сном в компании старенького телевизора Горизонт.

В хлопотах и заботах прошел еще один день. Еще один день жизни, которая катится уже к закату. Сколько было таких дней... И всегда ей казалось, что таких, может и лучших, дней будет еще много, очень много. И вдруг однажды она почувствовала, как-то вдруг и сразу, что теперь их осталось, пожалуй, не так уж и много, что жизнь уже, почитай, прожита, вот уж и внуки большие... Все чаще в мыслях своих она возвращается к дням прошедшей жизни, перебирая эти прошлые дни, эти ушедшие в пасть времени события, частью ушедших, а частью также постаревших людей — все это стало для нее какой-то регулярной потребностью. Именно, когда она поймала себя на этой потребности, она и ощутила, что она уже старуха, и что все у нее, увы, уже позади... И вот сейчас она сидит на кухне. Дом спит.

Длинные светлые волосы девушки Светы слегка развивались на лёгком и тёплом ветерку, а её оранжевое платье было настолько коротким, что высокая трава своими верхушками задевала белые трусики. Округлая грудь девушки на треть выглядывала из-за декольте, что позволяло её молодому человеку Кириллу, идущему рядом, наслаждаться не только красотой природы, но и красотой женской груди. Короткие русые волосы парня почти не шевелились на ветру, который развивал его расстегнутую белую рубашку и обнажал спортивный торс, а светло-голубые джинсы подчёркивали сильные ноги. Пара шла босиком под жаркими лучами солнца и наслаждалась умиротворённой тишиной, запахом травы и отдалённым шелестением листьев.