Где-то всё-таки есть что-то высшее. Она как услышала мои мысли и приехала — с двумя своими кошками, огромной горой вещей, самоваром. Я сдёрнул Машу с импровизированных аэросаней, Спиридон всё-таки Левша из Верхнего, закружил, перемещаясь вместе с миром вокруг неё. Она хохотала, придерживала шапку на голове и требовала поставить на землю. А потом пошли поцелуи с Вовичем, Ириной, Викторией, новой девочкой. И всё это так искренне радостно, чисто, то внутри завозился червячок — зачем я с Викторией ещё не раз? Ну, один раз, не вытерпел, а второй, третий — уже система. Думать надо!Она мыла полы. Стоя босиком на полу, она тёрла тряпкой пол, наклонившись, отчего её попка сладко оттопыривалась в халатике, лишь подвязанном пояском. Когда наклон был ещё круче, то сладким сердечком выглядывала выбритая киска, ударяя по глазам.

Читатель! Я уже 2 недели в разлуке со своей девушкой. Сегодня я получил от нее такое письмо: Сегодня я расскажу тебе историю, которая случилась со мной только что. Я приняла вечерний душ. Он расслабляет. Потом чистая, накрахмаленная простынь, прохладная комната, мысли о тебе... Где-то далеко, на улице, мелькают фары проезжающих машин и светит одинокий фонарь. Я закрываю глаза и вспоминаю твои руки. Я стараюсь вспомнить и повторить все твои движения. Я легким прикосновением дотрагиваюсь груди. Она некоторое время находится в покое. Но вот она округляется, набухает. Жаль, что у меня не получится покусывать и целовать её так, как делаешь это ты. Мой сосок твердеет (от возбуждения и от довольно свежего воздуха в комнате). Рука поглаживает живот. Внизу живота появляется такое ощущение, как при прыжке с большой высоты.

СЮЗАН СУЭННСтейси поставила подушку на-попа, привалилась к ней. Услышала, как Росс возится внизу и поняла, что он готовит завтрак и ставит все на поднос.Вздохнула. Он так старался, бедняжка. Но Стейси понимала: встать он хоть на голову, ничего не изменится. Их совместная жизнь катилась по наезженной колее. Она по-прежнему любила его, но искра, которая раньше ярко вспыхивала при каждой их встрече, потухла. Они... им приятно друг с другом. Уютно. Впрочем, чего еще можно ожидать после семи лет, прошедших со дня бракосочетания.Когда открылась дверь и вошел Росс, она выдавила из себя улыбку. В конце концов, в день рождения положено радоваться, не так ли? Рядом со стаканом только что отжатого апельсинового сока лежала алая роза. Компанию им составляли персик, йогурт с медом, орешки, ее любимая утренняя газета.

Эта история полностью вымышлена. Любое совпадение имен или ситуаций — случайно.— Ну что ж, заходите, — сказала Катя, открывая дверь и пропуская сестер вперед. Юля и Надя вошли в квартиру и стали с интересом осматриваться. В гостях у Кати они еще не разу не были, хотя знакомы были давно. Квартира была довольно богато обставлена, дорогая мебель и оргтехника говорила о достатке хозяев. В чем не было ничего удивительного. Катины родители занимались бизнесом и в данный момент находились в очередной командировке.— Раздевайтесь, проходите, чувствуйте себя как дома.Юля заметила некоторую поспешность, с которой Катя закрыла дверь в квартиру. Да и вообще, она как будто немного нервничала, пока они шли к ней домой. Это должно было ее насторожить, но Юля не ожидала ничего плохого от Кати — своей лучшей подруги.

Я познакомился с Викой случайно. В ночном клубе. Она была не очень трезва я тем более. Мы не были очень романтичны, почти сразу поехали ко мне. У меня квартира двухкомнатная. Как я уже говорил мы, были не очень трезвы.Только мы зашли, Вика заявила, что знает, зачем ко мне приехала. Но это не значит, что я получу то, что хочу. Она сказала, что ей будет интересно заняться сексом, так как она хочет. — Раздевайся, — приказала она.Я стоял полностью голый. Она осмотрела меня и сказала: — Я хочу быть госпожой сегодня, запоминай! Мою пизду ты зовешь пися, свой хуй членом. Напутаешь, накажу!Я как послушный щенок согласился.Она приказала лечь на спину, и стала надо мной. Вика раздвинула губки, и приказала лизать клитор. Я как сумасщедщий стал ее вылизывать. Вика, тащилась все больше и больше, и под конец приказала, выпить все что потечет.

Аделайн с усердием молилась. На её щеках сверкали слёзы, щёки раскраснелись, но дыхание девушки было спокойным и ровным. Аделайн стояла на коленях перед алтарём и шептала слова молитвы, которые разучивала долгих десять лет. При внешнем равнодушии и спокойствии, в душе бедной девушки пылал пожар!Эту молодую 16-летнюю девушку звали Аделайн Гарвурд, но все в монастыре святой Майры звали её просто Аделайн. Девушка попала в монастырь десять лет назад, после того как вся её семья заболела чумой и умерла. Аделайн никогда не хотела стать благочестивой монашкой, но другой участи у неё не было — её мать и отец были простыми крестьянами, после их смерти некому было присматривать за маленькой девочкой и добрые соседи-крестьяне отправили её сюда — в обитель.Аделайн быстро привыкла к тишине, молитвам и голоду.

Страсти по шевелюреБывают волосы — памятники природы. Их надо охранять, вносить в Красную Книгу и приставлять к ним специальных егерей. Вот таким егерем я самоназначился для охраны шевелюры собственной супруги. Ее волосы описать трудно — их нужно видеть. А лучше — теребить, щупать, зарываться, нырять в них, вдыхать их аромат, фотографировать их при дневном, вечернем, лунном свете и влюбленно гладить (когда ничего другого не остается). Цвет их меняется в зависимости от освещения, прически и — я подозревал — настроения их хозяйки.

Павел сообщил, что уже стоит под дверью и его надо впустить. Он с интересом выслушал рассказ о ходе эксперимента и об его финале.— Да ты что? Прям вот так грудь ей сосала? Взяла в руки и сосала?Он подшучивал надо мной, но желания огрызаться не было. Мы это сделали, у нас получилось, вот что главное. Потом он переключился на завёрнутую в полотенце ученицу и потребовал показать сиськи. Она встала и откинула полотенце.— Ну-ка, что тут у нас. На ощупь такие же как были, на вкус тоже, — он поочерёдно лизнул обе.— Опаньки, а девочка созрела! Ты смотри! — Павел с восторгом продолжил осмотр.— Течёт маленькая, старается.К этому времени дыхание девушки участилось, она непроизвольно раскачивалась и тёрлась о руку физиотерапевта, которой он продолжал проверять степень увлажненности.