... Слезы застилали глаза, мой взор был словно в тумане...«... Никому не нужна... Одна... Singularis... Silentium».Дождь лил как из ведра, создавая особое сентиментальное настроение. — Девущка, а вас можно? — Что значит можно?! Что вы себе позволяете?! Хам, грубиян,... Нужно, нужно, а не можно!!!Мужчина улыбнулся. В черных его глазах мелькнул интерес. Ему было около тридцати, натруженные руки выдавали заслуженного работника разгрузки вагонов. Интеллект так и виделся в его высоком смуглом лбе, сексуальных губах, выразительном носе с горбинкой. Одет он был в замаранную оранжевую спецовку, которая не скрывала очертаний его поистине божественного тела.Я всхлипнула в последний раз и тоже улыбнулась незнакомцу. Во мне проснулась животная, невыразимая страсть...

После того, как супруг Олеси уехал в очередную плановую командировку в соседний город, и чуть позже сын отправился в школу, молодая женщина осталась ранним утром одна в квартире. Вроде бы это было обыкновенное заурядное утро вторника. Все это было так привычно знакомо, так житейски обычно.Оставшись наедине с собой, Олеся послонялась из комнаты в комнату, включила телевизор, пробовала читать, но наваждение уже нахлынуло, а сердце запрыгало в груди как сумасшедшее в предвкушении чего-то совершенно необычного.К двум часам она должна быть в другой части города, добровольно выйти из своей реальности и войти в совершенно другой мир, который поглотит её целиком. Домохозяйка, которую все знают, исчезнет, вместо неё появится совершеннейшая незнакомка с неординарными исключительными поступками.

Я познакомился с Машей (это ее настоящее имя, хотя она предпочитает сценический псевдоним Ми-Ми) в цирке, случайно. Наши места оказались рядом, и немного разговорившись до представления, Маша попросила меня поменяться местами, из-за пышной прически, сидящей перед ней женщины, как отказать очаровательной девушке. — Простите, не могли бы Вы пересесть на мое место, Вы повыше, хотя бы на один номер, я ради него и на представление пришла? — нежным голосом спросила Ми-Ми. — Конечно. А что за номер? — поддержал я разговор. — Пластическая акробатика, или «Каучук», если Вам это что-то говорит.

Через какое-то (совсем, впрочем, небольшое) количество времени мне стало казаться, что там, на вершине пленившей меня трубы, устроили День Великого Испражнения. Поток падавшего на меня дерьма, вперемежку с мочой, не иссякал, казалось, ни на мгновенье. Я чуть было не проткнул себе грудь подбородком — так старательно прятал я от зловонных осадков свое лицо. Со стороны, наверное, я являл собой забавное зрелище. Эдакий балаганный человек-какашка. Или «дерьмодемон» из «Догмы». Ну да это со стороны. Изнутри же мне было не до смеха. Впрочем, ни до чего остального мне тоже было. Я думал только о том, как защитить лицо, а главное — глаза от низвергавшегося на меня безобразия. Позже я узнаю, что экзекуция, которой подвергли меня в первый же день моего пребывания в Академии, называется «стояние». Стандартный временной отрезок — шесть часов.

Мне нравится терпеливость моего Ванюши. И меня дико заводит дразнить его до предела. В субботу мы снова оставались дома вдвоём. Я ходила при нем на цыпочках и в маленьких красных трусиках. Замечала, как он ловит каждое мое движение. Каждый прогиб моей грациозной спинки.Я уже не раз замечала, что он дрочит на мое нижнее белье пока я сплю. Бедный мальчик, совсем изголодался без секса...А сегодня я даже позволила ему обнять меня и уткнуться носом в мои густые черные волосы. Но как только он пытается положить мне руку на грудь я бью его по рукам, как заигравшегося щеночка: нет, нет, нет! Нельзя! Не смей!Он у меня шёлковый будет. И все таки эта игра сильно завела меня. Мои груди очень чувствительные и когда я терлась об него мне действительно захотелось мужика.Только я должна напомнить: с моим парнем у нас сексуальных отношений нет.

Утром, Катька забрала Саню и Лику к себе. Мы с Колькой остались одни. 7:45 утра. Я готовлю завтрак. Дети завтракать отказались, наверное, не терпелось удрать из дому с тетей Катей. Я намазывала хлеб маслом. Колька сидел за столом. Закипел чайник, я сделала нам кофе, и поставила тарелку с бутербродами на стол. — Мм, выглядит аппетитно, — сказал Колька. — Спасибо, — поблагодарила я. — Мы всегда так завтракаем.Колька хитро улыбнулся мне. — Знаешь, а так ты еще никогда не завтракала. Он встал из-за стола, и взялся за ширинку на джинсах. И...... Не смог расстегнуть молнию, её просто заело. — Что за черт, — выругался он. — Анька, помоги расстегнуть. Улыбаясь, я подошла к нему, и попыталась расстегнуть непослушную молнию на джинсах. Все мои попытки, не увенчались хоть каким-нибудь успехом, и, по-моему, стало ещё только хуже. — ЧертМы оба смеялись.

— Ну, ладно, — сказала Наташа. — Пойдем мы домой, а то я что-то у вас засиделась. — Да, не спеши, — отговаривала её Ира. — Нет, пойдем, — говорила Наташа. — Поздно уже. К вам, наверное, сейчас женихи придут...При этом Ира и Мария загадочно переглянулись. В их глазах пробежала искорка усмешки. Они заметили, как сильно изменилась их подруга за годы брака. Двое детей — сейчас она звала их идти домой. Но, на самом деле Ира и Маша были довольны, что Наташа уходит. Хотя женихи тут не причем. Вообще-то их нет. — Мама, мама, смотри! — кричал один из карапузов. — Мы гвоздь расплавили в костре. Мы как кузнецы! — Молодец, милый, — сказала Наташа, глядя на красную железку, которую её сын держал на двух палках. — Поблагодарите тётю Иру и тётю Машу за угощение. Дети расшаркались, Наташа тоже попрощалась со своими подругами.

Меня всегда возбуждало смотреть, как писают женщины. Нет, я не забирался в женские туалеты и не искал возможности специально подсмотреть это зрелище, но если случайно оказывался свидетелем, то получал от этого удовольствие. Моя подружка, Лена иногда писала при мне и зная что мне это нравится, делала это демонстративно в шаловливой манере. Но один раз она превзошла все ожидания. Мы выли в гостях. Она довольно много выпила вина и была навеселе. Около одиннадцати вечера мы собрались домой. Этаж был восьмой и выйдя на лестницу мы выяснили, что лифт не работает. Мы пошли пешком. На Лене были туфли на высоком каблуке, так что спускались довольно медленно. В этот вечер вид у нее был очень сексуальный — короткое облегающее черное платье, черные чулки и парадные туфли на высокой шпильке.