Мой муж на этой вечеринке натанцевался и мечтал о первом сексе на недавно им сделанном огромном круглом диване — сексодроме.— Пошли на второй этаж, — зашли в темное помещение, он медленно меня раздел... на круглом возвышении валялась там куча одеял... и вот я, разгоряченная его поцелуями, легла на диван, раздвинула ножки... он вошел в меня, все было прекрасно, он стал увеличивать темп, в приступе экстаза хватилась за его руку (я всегда это делаю)... и сжимала её, сжимала... а потом муж меня начал гладить мою грудь обеими руками, я думаю: «блин, откуда третья рука, которую я держу»... и как давай орать... оказалось рядом спал другой наш пьяный знакомый и чтоб нам не мешать, тихо притаился... когда я заорала, заорал и он... а мой, который трахал меня, заорал ещё сильней это был просто ужас... мы поржали с ним...

Подагра хандрила, потягивая холодное пиво. В трактире было душно и тёмная кожа разгорячённой наёмницы поблескивала маленькими бисеринками пота. Деньги у дренейки подходили к концу, а нового источника заработка пока не предвиделось. Таараши позарез нужно было разжиться относительно приличной суммой золота, которой хватило бы на путешествие на север. Она и поверить не могла, что когда-то хотела приехать сюда, в эту удушающую тропическую жару, на побережье кошмарной Тернистой Долины, в средоточие духоты и вони, называющееся Пиратской Бухтой. Сейчас дренейка со свойственной ей непоследовательностью скучала по холодным, неприветливым берегам Северного Континента. — Чёртовы гоблины... — проворчала Таа и снова глотнула холодного пива, хоть так надеясь немного охладиться.

— Ты — добыча! — Катька произнесла эти слова прямо Максу на ухо чуть с угрозой, но сквозь нотки ее голоса слышалась обычная смешинка.Максик в одних плавках сидел на стуле, руки за спиной скованы самыми настоящими наручниками, на глазах повязка так, что он не видел, что происходит в комнате. Катерина стояла над ним, поставив ногу на его стул, касаясь голой стопой его бедра. — До-бы-ы-ы-ча — чуть протянула она, — будешь послушным мальчиком — все будет хорошо. Ты только не бойся, мы с тобой только поиграем. Игры будут эротическими, как ты хотел Наиграемся — развяжем. Правда, Юлька?Юлька сидела на диване, распахнув свои огромные серые глаза неиспорченной юности. Дух внутри нее перехватило от предвкушения того, как Катька далеко зайдет. Шоу устраивалось для нее.***Познакомились они на пляже.

Всё это действительно было. Это было два года назад. Я встречался с Машей. Ей было 28 лет, у неё была 9-ти летняя дочь. Машиной изюминкой было большое дупло, куда помещалась моя рука целиком. Когда она лежала, раздвинув ноги, её пизда раскрывалась и чернела своей дырой. Это меня жутко возбуждало. Трахаться Маша любила и нам было хорошо. Однако у Маши была 17-ти летняя сестра. У неё были большие длинные ступни с длинными пальцами и классным педикюром. Моей мечтой было обсосать эти классные пятки молодой сестры. И вот однажды я пришёл к Маше в гости, а она была на работе. Открыла сестра. Я прошёл и мы разговорились. Она была босиком. Тёмно-красный лак на её ножках возбуждал меня. А сестра была в курсе от Маши, что я люблю лизать пятки у девушек и специально ходила босиком. Я засмотрелся на её ступни и она это заметила. А я был пьяный.

Лена зашла в туалет общежития профучилища, чтобы справить нужду по-маленькому. В нем находилось 6 бездверных кабинок, 5 из которых на данный момент были свободными, а в шестой на горшке сидела ее подруга Юля, джинсы которой вместе с белыми трусиками были спущены до колен, а лицо было запотевши и покрывшись красными пятнами. «Привет, Юля!», сказала ей Лена. «Привет...», мрачно проворчала в ответ подруга, «ты тоже сюда по-большому?» «Да нет, по-маленькому», ответила Лена и расстегнула молнию юбки. «По-большому я сегодня утром уже ходила», она добавила и опустила юбку вниз, след за ней сползли трусики девушки. Лена тоже села на горшок и начала спускать мочу в унитаз."Счастливая!», из соседней кабинки доносился голос Юли, «а я вот уже третий день не могу покакать!» «Надо-же!», воскликнула Лена, «стало быть, у тебя запор.

Меня всегда возбуждали не голые задницы, грудь, ножки и даже не открытая пизда (хотя все эти зрелища из приятных). Меня всегда возбуждали бляди, сучки, готовые отдаться первому прохожему, пусть тот и окажется конченным шарамыгой. Ну а теперь до моих фантазий.Осень, я шел домой, подняв ворот, моросило. Не доходя до подъезда каких-то 20 метров, услышал как кто-то блюет. Заглянул в ближайший подъезд. Там была баба, пьяная в доску, я знаю ее как заведующегокафедрой Бух. учета. Когда-то она была выпускницей, молодым специалистом, преподавала у меня.Она подняла на меня взгляд, миловидная, да и одета не бедно. — Хули уставился, гандон?В ее глазах я и увидел то, что мне нужно. Шлюха, причем конченная. Хватаю ее за волосы: — Светлана Александровна? — Светлана, — кивнула она. — А ну пошли, мразь.

Жанна была красивой девушкой, но со странностями. Она была религиозна до мозга костей, что неизбежно привело её в одну из московских сект. Главным там был Константин, высокий, статный молодой человек с фанатично горящими глазами. Он долго рассказывал Жанне о прелястях жизни в секте, но сразу предупредил... — Чтобы попасть сюда необходимо пройти через испытание. — Я согласна, — с придыханием сказала Жанна, — я на все согласна, я все стерплю... — Ты готова сейчас пройти через него? — Да, — последовал ответ. Тогда Константин встал, подошел к шкафу, наподобие тех которые стоят в больнице и достал оттуда шприц. — подумала Жанна — . Тем временем Константин Подошел к девушке и воткнул шприц ей в правое предплечье. Перед глазами Жанны всё завертелось, ей показалось, что стены сейчас упадут, и свет померк.

Сознание Маши возвращалось толчками. Первый раз, когда она пришла в себя, то не смогла даже поднять веки. Ощущение полной пустоты пугало девушку, она не понимала, что происходит и, почему так болели мышцы.Второй раз Маша очнулась, но не ощущала никаких неудобств. Так легко было и опять весело.— Просыпайся, Машенька. Пора вставать и идти на занятия. — Возле ее кровати стоял Олег Петрович. Она отчетливо видела его лицо, окруженное ореолом белого сияния. Но во всем этом было что-то неправильно. Маша не помнила что. Как долго она спала? Где она спала? Почему голова такая легкая? И снова становиться весело. Нет! Нельзя поддаваться поняла она.— Мне было больно ночью. — Надув губки, сказала она, притворившись обиженной.— О, но сейчас же не больно, милая? — Маша кивнула, а отец Сюзи продолжил. — Значит нужно вставать и идти на занятия.