Проснулась Буратина рано утром. Солнце пробралось в спальню сквозь узкое окно и теперь ласковой кошкой облизывало бледный нос спящего Пьеро. Слышалось веселое пение птиц. Девочка с роскошными ресницами за ночь умудрилась перекрутиться так, что теперь она была головой в ногах Буратины. Коленки ее, обхваченные тонкими ручками, упирались в подбородок, круглая попка смотрелась нежно и невинно, как сочные персики на витрине, а розочка между ног цвела и благоухала, и даже мелкие капельки на ней казались утренней росой. Буратинка крепко сжала свои бедра, залюбовавшись нежно-розовым цветочком. Сладкая истома разлилась по ее деревянному телу, легким перышком играясь с зудящими сосочками. Она протяжно зевнула, закатывая глазки, и, облизнув тонкий пальчик, с хитрой улыбкой потянулась им к влажному цветку спящей девочки.

Долго не решался написать рассказ. Но в очередной раз, увидев по телевизору эту солидную, никак не желающую стареть даму, занимающую ныне просто заоблачную должность, всё-таки не смог устоять перед соблазном окунуться в воспоминания давно минувших дней. Разумеется, имя этой женщины я не раскрою ни под какой самой страшной пыткой.Итак, времена расцвета совкового застоя. Я только что окончил первый курс института. И надо же случиться, сразу после сессии заболел. А когда оклемался, все мои сокурсники давно разъехались по всяким практикам и стройотрядам. И вот, сдав в деканат больничный лист, я слоняюсь по пустым коридорам своей альма-матер.Уже направляясь к выходу, неожиданно натыкаюсь на секретаря комитета комсомола института.— Ты-то мне и нужен, — хватает он меня за рукав и начинает выяснять, кто я и что я. Это я знаю, кто он такой.

Я зaдумaлся и прoдoлжил: — Ну, eсли быть сoвeршeннo тoчнo, тo дaлeкo нe вeчный и уж тoчнo нe жид... — рюмкa вoдки блeснулa рaдугoй, кoгдa я пoсмoтрeл чeрeз нaпoлнeннoe нутрo. — Нo вoт суть прoблeмы — выдeржaнa, вeрнo. Мeня нaкaзaл ктo-тo — нe нa мнoгoмилoстивee других пeрсoнaжeй бoжeствeннoгo пaнтeoнa и былo oнo, тo eсть прeдстaлo пeрeдo мнoй в oбрaзe жeнщины... Кaк eё звaли пo-нaстoящeму, я нe знaю. С oдинaкoвым успeхoм oнa мoглa быть Иштaр или Хaтoр, Лaдoй или Фрeй, Вeнeрoй или Aфрoдитoй. Нo тoлькo нe Лaкшми, у тoй чeтырe руки, хoтя... бoгини... — я усмeхнулся, — с них сбудeтся дурить нaс, «грeшных»... * * *Этo нaчaлoсь в дaлeкиe для мнoгих сeмидeсятыe, eсли быть тoчным, тo трeтьeгo сeнтября oднa тысячa дeвятьсoт сeмьдeсят втoрoгo гoдa...Сeмья, ячeйкa oбщeствa и в тe врeмeнa eщё сущeствoвaли тaкиe службы «психoлoгичeскoй пoмoщи сeмьe» кaк: oбкoм и прoфкoм... Причeм кaк этo ни стрaннo, нo выступaли oни в oснoвнoм нa стoрoнe жeнщин.

Настоящий джентльмен может иметь столько женщин, сколько имеетСегодня будет удачный день. Солнце ласково светит в небе, легкий ветерок разогнал свежевыхлопнутые газы, а планеты образовали благоприятную зодиакальную комбинацию.Я захлопнул дверь, и, прыгая через ступеньки, выбежал на улицу. Хорошо! Я окунулся в мир с головой, вынырнул и снова окунулся. Очень хорошо! Машина била копытом под окнами. Метрах в ста зазывно продребезжал красный трамвай. Нет, ребята, сегодня гуляем пешком.Мимо блондинка с фигурой вешалки провела на поводке лохматого терьера. Ветер раздувал истонченные химией волосы, а бедра, начинавшиеся сразу под грудью, плавно покачивались. Она обдала меня волной неуверенности и беспокойства.

Весь день Агафья не могла найти себе места. Она должна, просто обязана была встретиться с таинственной незнакомкой. Именно в ней, надеялась девушка, сокрыт ключ к ее спасению. Если бы не страх перед свекром и не недоверие к его слугам... Словно медведь в клетке несчастная бросалась из угла в угол...Взволнованная произошедшим, несчастная не заметила, как наступил вечер. Только глядя на проступившие на темном ночном небе яркие кружочки звезд, она неожиданно поняла — за весь день свекор ни разу не потревожил ее. Она не почувствовала ни его ледяного дыхания, ни обжигающей похоти. Девушка вспомнила потерянный обреченный взгляд полуголой незнакомки и решила, что именно ее появлению обязана своей временной свободой. Она не могла не встретиться с ней...Неслышной тенью полуодетая Агафья выскользнула из своей светелки.

Она вспомнила заброшенный дачный домик ее покойной тетки и поехала вспомнить, где он находится и вообще в каком он состоянии. Последний раз была года два назад. Позвонила матери, она очень удивилась и обрадовалась ее звонку, напомнила, что ключ под бочкой, рубильник в сенях, туалет на улице, вода в колодце.Вот уже и пятница, втроем ехали в первобытные условия для суточного пребывания пса во время рыбалки его Хозяина.Машина стояла перед дачным домиком, несколько яблонь, большая сосна, баня, колодец, сортир и пустая собачья конура помещены внутри 12 советских соток.— Ну, устраивайтесь, я поехал! Предварительно посаженный на цепь ротвейлер рванул за Хозяином, но цепь все-таки удержала его. Миска со свежим мясом его успокоила. Заснул. Тихо отцепила и пошла спать сама.* * *Утро было настолько потрясающим для Нее, что никогда это не забудет.

— Дорогой, сегодня ночью ты во снегромко говорил, а потом головой и коленками об стену стучался... Из разговора, услышанного на рынке. Ещё один день прошел, и я ложусь в кровать. Я опускаю голову на подушку, и она опускается глубоко вниз. Я закрываю глаза и жду, когда придет сон. «ЦОК, цок», — раздается у меня над головой. Это ОНА. Она живет этажом выше. Она ходит по дому на каблуках. У неё дома паркетный пол. Я её ни разу не видел, но много о ней слышал. Говорят, ей лет 40, и что работает она гинекологом, и что попасть на прием к ней, все равно, что позволить изнасиловать себя. Но, впрочем, мне это не грозит, ведь к гинекологу ходит только прекрасная половина человечества. «Цок, ЦОК», — да что она там, вообще офигела — ходит туда сюда. Спать уже пора. «Цок, цок», — то удаляется, то приближается. «Цок, цок», — раздается у меня в ушах, сверлит мозг.

После успешного начала я решила подняться максимально высоко и улучшить гортань и рот. Решение было симбиозом практического смысла и любопытства. С одной стороны, умение заглатывать не мешало работе излишним возбуждением, с другой — интересно, неужели в моём горле тоже смогут уместиться предметы такого размера. Когда я наблюдала за работой Клубнички и Эбони в оральный период, мне казалось, что они открыли в себе тайну пятого измерения, куда и прячут лишнее.Знание того, что будет больно, не добавляло оптимизма. Но мы не привыкли отступать, каким твёрдым не был орешек. В образование Павла входило умение делать инъекции, за этот пункт плана можно было не волноваться. Но я его предупредила, что доверяю ему самое ценное, свой язык, которым постоянно что-нибудь генерирую и выдаю.