Приветик мои дорогие. В моей жизни произошло важное событие: я рассталась с Кириллом. Последние месяцы мы встречались с ним всё реже и реже. После того, как я стала публиковать в интернете подробности своей интимной жизни, у меня появилось очень много поклонников, с некоторыми из которых я встретилась. Моя интимная жизнь стала очень насыщенной, и у меня всё меньше и меньше оставалось свободного времени для встреч с ним. Скромная и застенчивая, я боялась знакомиться с мужчинами в реале, так как мой маленький секрет между моих ножек заставляет меня быть очень осторожной, и поэтому интернет стал настоящей находкой для меня, значительно упростив поиск партнёров для секса. И, тем не менее, я не торопилась рвать нашу связь до тех пор, пока 4 ноября (позавчера) не произошло то, что окончательно поставило точку в наших отношениях...

Некое предисловие от автора:Рассказ написан по требованию читателей, так как я решил отойти от дел... Читайте, добились от меня своего. Приятного прочтения и знайте, что, вероятнее всего, судьба дальнейшей рассказов зависит от вас)Нинель сидела за столиком на кухне в пуховом белом халатике, какой положено носить молодой жене, или, как в случае с Нинель, женщине, которая живёт с парнем, за которого должна выйти замуж, лишь подойдёт очередь в ЗАГСе.Будущий муж подошёл к ней, наклонился, чмокнул в щёчку, сказал, что «будет скучать», вышел из кухни, за ним хлопнула входная дверь квартиры. Нинель хмыкнула. «Будет скучать», хотя уезжает до следующего утра, лишь одну ночь не будет мучать. Нинель не могла смотреть на него, он вызывал отвращение, особенно когда ночью его руки стаскивали с неё трусики, каждую ночь, каждую ночь...

СОСЕДКАОна жила в соседней комнате. И ее звали Софи.Нас разделяла тонкая дощатая стена, не оставлявшая квартирантам никакого права на то, что принято называть личной жизнью. К ней часто заходили гости. Иногда это были мужчины, иногда женщины, иногда гостей было сразу несколько. Но, в любом случае, в те вечера, когда она оставалась дома не одна, за моей стеной играла музыка и доносились голоса. Ближе к ночи голоса и музыка переходили в сдержанные стоны, которые становились все громче, неразборчивее и в конце-концов извергались безумным гимном торжества страсти. Гости исчезали под утро (я слышал как Софи запирала за ними двери).После таких вечеров мне, одинокому молодому мужчине, долго было не уснуть.

Аглая, с городских времен периодически мнившая себя художницей, во второй половине дня отправилась рисовать. Мольберт, коробка с кистями, красками, карандашами, а так же корзинка, полная снеди, долженствующая скрасить Аглае одиночество на красивом берегу полноводной реки — что еще нужно живописцу в момент вдохновения? И ничто не предвещало беды, и ни один ангел-хранитель не послал Аглае свыше ни единого намека на то, что день закончится не то что бы плохо, но совершенно не так, как задумывалось.А день был чудесным. В меру жаркий, умеренно ветреный — поля шляпки спасали Аглаю от солнца, кружевные рукава платья и воланы на подоле трепетали взволнованными крыльями мотыльков.

В тот вечер мне просто было необходимо выпустить пар, поскольку под конец рабочего дня шеф сообщил, что дела мои плохи. Клиент, с которым я работал последние две недели, отказался от контракта, довольно туманно объяснив причины. Шеф, конечно, решил, что это следствие моей недоработки и более часа ездил мне по мозгам. Нет смысла описывать всю беседу, скажу только, что из офиса я уходил выжатый, как лимон — морально, конечно. Уже сидя в машине, я подумал, что домой мне ехать не стоит — как обычно после мозгосовокуплений шефа, я достану бутылку виски из бара и до ночи нажрусь, как свинья. Я решил, что стресс сегодняшнего дня лучше снимать сексом. Я отыскал в телефоне номер Марины — симпатичной давалочки, за которой уже успел соскучиться.

Занудливое идиотство «вечной чистоты», замешанное на остатках пьяного веселья заставило ее после хождения в дачный туалет «по малому» искать, чем же «промокнуть» капли ее «золотого дождя». Рулончик с бумагой белел на дне «преисподни» туалета.— Он даже в туалет не смог сходить нормально, — пробурчала про себя она. Ничего близкого к туалетной бумаге, не было, кроме высунутого языка сидевшей перед ней собаки с по имени Джо. Улыбаясь такой удаче, встaлa зaдoм пeрeд мoрдoй Джо, приподняла юбoчку, приспустила трусики и покрутила пoпoй... Псина быстро «подмела» ее несчастную промежность, которую она так долго готовила к этой встрече...— Этот гад выпил все спиртное, сожрал все салаты, — ругалась она вслух, «это очень важный блин звонок», выбегает за дверь, что-то кричит в трубку, садится в машину и всё...

За окном лил дождь. Шерон томно потянулась в своей кровати. «Красота», — подумала она, потянулась за пультом телевизора и лениво стала перебирать каналы... Ещё вчера муж и две дочки уехали в Техас к свекрови и сейчас сорокалетняя женщина была предоставлена самой себе. Ни тебе ежедневных уборок, ни готовок — красота!Несколько слов надо сказать о Шерон. Несмотря на тот факт, что она была далеко уже не девочкой, выглядела она хорошо. Высокая, худощавая, жгучая брюнетка с маленькой аккуратной грудью, явно не тянула на свой паспортный возраст. Конечно, годы прибавили седины, но она её регулярно «исправляла» в парикмахерской. Да и следы от двух родов добавили растяжек на бедрах и животе, но женщина следила за собой — регулярные занятия в фитнес-центре сделали их практически незаметными.

Где-то всё-таки есть что-то высшее. Она как услышала мои мысли и приехала — с двумя своими кошками, огромной горой вещей, самоваром. Я сдёрнул Машу с импровизированных аэросаней, Спиридон всё-таки Левша из Верхнего, закружил, перемещаясь вместе с миром вокруг неё. Она хохотала, придерживала шапку на голове и требовала поставить на землю. А потом пошли поцелуи с Вовичем, Ириной, Викторией, новой девочкой. И всё это так искренне радостно, чисто, то внутри завозился червячок — зачем я с Викторией ещё не раз? Ну, один раз, не вытерпел, а второй, третий — уже система. Думать надо!Она мыла полы. Стоя босиком на полу, она тёрла тряпкой пол, наклонившись, отчего её попка сладко оттопыривалась в халатике, лишь подвязанном пояском. Когда наклон был ещё круче, то сладким сердечком выглядывала выбритая киска, ударяя по глазам.