У входа к детской площадке сидела девушка и разговаривала по телефону. — Да, мам... нет... все хорошо, денег хватит... когда вернешься?... хорошо, поняла... давай, мам, я тебя тоже. Она убрала телефон в сумку и закурила.Ее звали Маргарита, недавно ей исполнилось 18. Копна густых золотых волос развивалась от порывов ветра и девушка решила собрать их. Взору открылось личико с огромными карими глазами, подведенными карандашом, пухлыми губами, по форме напоминающими сердечко, аккуратным маленьким носиком. Она затянулась и выпустила пару колец белого дыма. — А мне говорила, что бросаешь, — послышался голос за спиной. — Так я и бросаю, — она повернулась. Сделав еще один вдох, девушка выбросила сигарету в бак.Перед ней стоял Юрий Станиславович, учитель географии.

Пантелеймон Петрович, пожилой, но ещё крепкий мужчина, облокотившись на кухонный стол, встал с табуретки и, слегка покачиваясь, вышел в коридор. Прошёл вдоль обшарпанных стен, мимо висящего на стене старого ржавого велосипеда, и открыл входную дверь квартиры.На лестничной площадке его уже ждали. Возле самых лифтов, смоля папиросу, стоял немолодой, но ещё и не старый мужчина, с импозантной чёрной бородкой и с закрученными вверх усами.— Ну, Петрович, готово? — лениво поинтересовался человек, сплёвывая на грязный пол.— Готово, Николай Владимирович, как и договаривались — ответил Пантелеймон Петрович, чуть склонив голову.— Ну пошли — усатый отбросил в сторону огрызок папиросы...— Ну и срач тут у тебя — протянул гость, оглядывая бедное убранство кухни.

На написание этого ушло ровно сорок семь синих восковых мелков, одна тетрадь в косую линию, три гелиевые ручки, два мусорных мешка макулатуры, несколько зарисовок и одна смерть. Надеюсь, оно того стоило. Особенно жалко мелок оттенка индиго.Мария родилась в пять минут двенадцатого в обитом ситцем купе поезда, отходившего от вокзала Сант-Лоуренс, захудалой деревушки где-то на западе страны. Она должна была быть Питером. В одиннадцать тридцать семь из окна скоростного экспресса была выброшена старенькая корзина для пикника с подгнившей крышкой и самым обыкновенным содержимым, говорившем о безбедной и разгульной жизни.

По многочисленным просьбам читателей выкладываю заключительную часть «Истории одного маньяка». Прошу извинить за задержку.ГЛАВА 11Яркий солнечный свет окутал бунгало. Лидочка проснулась и сладко потянулась: хороша райская жизнь на острове. Она натянула свой любимый белый купальник и лениво вышла к морю. Вот уже несколько дней она находится в этом раю — на острове Конрад Рангали на Мальдивах. Голубая лагуна завораживала своей красотой так, что ей непременно захотелось окунуться в эту чистейшую воду. Немного поплавав, она расположилась на гамаке, между пальмами и потягивала через трубочку свежевыжатый апельсиновый сок. «Так не хотелось, чтобы он проснулся, придется опять играть роль влюбленной в него дурочки, — размышляла Лидочка, — Надоел мне этот старый козел до чертиков».

Утро выдалось на редкость холодным. Несмотря на конец октября, столбик термометра упал на отметку — 2 градуса и застыл. «Стоит ждать снега» — подумала Ксения с затаенной радостью. Она любила зиму за ее природную красоту — можно бродить по заснеженным улочкам и ловить пушистые снежинки, а замерзнув, вернуться домой, укутаться пледом и расположиться на большом окне с горячей чашкой чая. И только зимой на душе бывает так тепло и светло, что хочется обнять весь мир. Она достала из шкафа теплую шапочку, купленную на прошлой неделе на распродаже в ЦУМе, любовно погладила кошачьи ушки на ней — новинка нового сезона. Выпив наскоро бодрящего растворимого кофе, Ксюша выбежала на улицу и, зябко поежившись, устроилась на водительском сидении своего автомобиля.

Время в компании эльфийки текло незаметно. Эйа учила своему родному языку. Гар не был способным учеником. Однако с такой учительницей даже сложный язык давался ему сравнительно легко. Он с удовольствием разделял ее увлечение — охоту. Однажды за один день, войдя в азарт, забил больше дюжины дичи.— Что ты со всем этим будешь делать, Гар? — недовольно покачала головой.— Я не знаю.— Запомни. Ты должен уважать лес и его дары. Никогда не бери больше, чем тебе нужно. Это одно из важнейших правил хорошего охотника.Идеология эльфов — жить в гармонии с природой. С интересом слушал ее рассказы. Так как они не были лишены смысла, во многом соглашался. Гар не мыслил себя без Эйи. Но какие бы незабываемые дни и страстные ночи не дарила ему Пушинка, чего-то не хватало. Его второе я жаждало битвы, как бы ни старался этого не замечать.

Заявляю категорически! На авторство не претендую! Слышал эту историю множество раз. Да и в бульварной прессе читал неоднократно. Но, как-то довелось мне оказаться в компании уже изрядно постаревших участников удивительных событий, которые с большой теплотой вспоминали о тех далёких временах. И вот, рискуя быть обвинённым в плагиате, всё-таки решил изложить свою версию.70-е годы теперь уже прошлого столетия. Западная причальная стенка Средней гавани славного города Кронштадта. Стояли там в основном белоснежные красавцы корабли науки. Научно-исследовательские суда. Так их у нас называли. За бугром их попросту окрестили кораблями-шпионами, по сути таковыми они и были. Вот именно там и услышал я впервые эту историю. Кстати некоторые из этих бывших белоснежных красавцев до сих пор догнивают там же.

Год 2075, апрель.— — 1--Ловкач (в Миру Борус), быстро перебирая худющими конечностями, приближался к своей квартире. В его правой руке покоилась картонная коробка с яркими аляповатыми надписями. Стоимость внутренностей упаковки равнялись почти полугодовой зарплате мелкого служащего.Лифт по обыкновению не работал. С трудом преодолев два лестничных пролёта, весь в поту и тяжело дыша, двадцатипятилетний парень ввалился в свою квартиру. Тщательно заперев дверь и зашторив единственное окно, он принялся разогревать нехитрый ужин. Руки так и тянулись к свёртку, но Ловкач сдерживал себя, продлевая минуты предстоящего удовольствия.Хорошенько умывшись и покушав, Борус приступил к извлечению девайса из упаковки. Осторожно достав ЭТО, он расправил его и торжественно надел на своё совершенно голое, тщедушное тельце.