ЭпилогНа мраморном памятнике золотилась надпись: «Великому Тиччеру! Покойся с миром. Ты всегда был лучшим из лучших...».— Сволочь! Мерзавец! Скотина! Да, это правда! Лучшим из лучших, — Анна осторожно положила четыре чёрные розы на надгробие и произнесла, — даже в любви тебе не было равных, гадина! Чтоб тебе гореть в аду! Её слёзы поддержало небо. Дождь омывал лицо одинокой женщины, покидавшей кладбище, проклинавшей тот день, когда она познакомилась с ним.Воспоминание 1-е— Кажется, Вас, зовут Анна? Я не ошибся? Высокий статный мужчина внимательно разглядывал девушку. — Да, Анна, — зарделась девушка, — она опустила взгляд в пол: «О боже! Он обратил на меня внимание!», — разум девушки ликовал, но её язык прилип к гортани. Она не знала, что сказать.

Полина стояла перед деревянной дверью с цифрой 10. Нажала на звонок, который ухнул филином и сообщил о приходе гостьи, запнулся, чертыхнулся и смолк.Тишина. За минуту она успела рассмотреть над дверью вырезанный чьей-то рукой православный крест, отгоняющих демонов от его жилища. Хотя они сами разбегутся, узнав, кто тут проживает. Наверное, ему уготована жизнь в аду, по пятницам он будет придумывать пытки, по понедельникам претворять в жизнь. Этакая бесконечная «Песнь Нибелунгов», будто прошло уже тысячу лет, а этот герой из древней истории благополучно жив и мучает других.Поля стояла в темном чреве подъезда и истекала желанием.Дверь открылась. Он стоял голый по пояс и улыбался своим белозубым ртом.— Сколько лет! Проходи, дорогая!Мощный торс, кубики живота, длинные стройные ноги и холодный блеск глаз.

Я посмотрел на часы, отлично, время всего десять часов, успею покататься перед сном. Всегда любил поездки на велосипеде. После полудня, когда дневной зной дает о себе знать, а люди стараются спрятаться в теньке. Во время рассвета, с пением птиц и пробуждением города, ты наблюдаешь за просыпающимся мегаполисом и наслаждаешься быстрой поездкой. К ночи, когда от твоего фонарика отбрасываются причудливые тени и надо быть предельно внимательным, чтобы где нибудь не навернуться, особенно проезжая по незнакомым местам.Я быстро спустился вниз и сев на свой велосипед, поехал по знакомому району. Прохладный воздух трепал мои волосы и ничем не примечательный студент второкурсник просто куда-то ехал поздним вечером. Такие маленькие радости хоть как-то омрачали мое существование, красотой я особой не отличался, да и умен не был.

А всё, что ей надо- Это дикий трах, Чтоб всю отраду В себя вобрав,Забыв приличия, Начать полёт, Пружиной взвинченной Рвануть вперёд.И всё, что ей нужно- Это яркий секс, Не тот натруженный, Дежурный для всех,А быть готовой, Как в первый раз, Включить по новой Сиянье глаз.Как в дни познания Его, себя, Где слов признания, Как мёд манят,На них, как пчёлка Она летит. Капкан защёлкнут, Пчела молчит...Всего-то надо ей- Горячий секс, В минуты радости Забытый смех,Нутра расслабленность, И торжество Великой радости. Пусть естествоРаскроет чувственность На весь предел, Пусть «гость» почувствует, Что в рай влетел,Что время сжалось вдруг, А член разбух, Разя без жалости Всё «в прах и пух»,Ворвавшись яростно В Венерин вход: Пути уж нет назад, Есть путь вперёд.В глубинах

В укромном местечке, под завалами распечаток и устаревшей документации, в нижнем ящике письменного стола на работе, хранится конверт, а в нем — четыре фотографии. Четыре женщины, оставившие в моей жизни наиболее яркий след. И почему-то они ассоциируются у меня с временами года...Времена года. Обратный отсчет И когда на душе совсем паршиво, когда думается, что хуже быть не может, когда за окнами мертвым ковром лежит снег, кружит метель, воет буран, царит собачий холод, я достаю из конверта и рассматриваю фотографию Тани. Я вспоминаю неоднозначные эпизоды наших отношений, и утешаю себя мыслью, что природная зима — явление временное и в свой срок завершится, а холод в душе при нашем расставании еще долго угнетал меня ледяным дыханием и мог убить во мне живые чувства к кому бы то ни было.Или даже — убил...

Яне было 23, шикарная блондинка с грудью 3го размера, отличные ножки, голубые глаза. Яна взяла кредит у мужа сестры Макса и теперь, по моему предположению отрабатывает его своей попкой, точнее он прощает ей часть долга за отдельные шалости. За какие? Я не знаю, но решил узнать.Прейдя как-то к Максу на работу, я установил в его офисе две маленькие камеры, подключив их к его же беспроводной сети я мог посмотреть, что там происходило в любое время. Когда я начал следить за его офисом я узнал много нового.Оказывается, он трахал не только Яну, а и свою секретаршу Дашу, притом натягивал ее частенько. С Дашей я мало знаком, худенькая невысокая девушка лет 27, есть муж и ребенок! Она была очень скромная и тихая, поэтому я был весьма удивлен. Как позже выяснилось иногда она не работала и тогда Макс звал Яну.

Смс-ка от Лены. «DD, извини, сегодня не смогу. Мама с дочкой приехали ко мне. Давай после 14-го, хорошо?» Отвечаю: «Хорошо. Я тебе позвоню» и говорю водителю:— К Веронике Маврикиевне.Всерьез назвать Маврикиевну сутенершей язык не поворачивается. Я-то как думал? Что поедем на такую же многокомнатную квартиру с несколькими девицами, какая была у Авдотьи Никитичны, и у меня будет какой-то выбор. И возможно, будет выбор места для уединения: то ли комната в этой же квартире, то ли квартира неподалеку, то ли жилплощадь самой проститутки.Как бы не так! Блат-хата Маврикиевны была в прямом смысле слова «хатой», то есть частным одноэтажным домиком.

«И в веселии иногда щемит сердце; и концом радости бывает печаль» Еккл. Сон оборвался на самом интересном.Жены рядом не было, дверь в комнату была открыта.Он прислушался; из ванны едва слышался шелест душа. Закрыв глаза, прокручивал фрагменты сна: торчащий и твёрдый, как камень, член, недвусмысленно говорил о его содержании.Он ещё раз прислушался к шелесту воды в ванне и, обхватив и, сжимая член правой рукой, стал дрочить. Левой, захватив яйца, мял их, вызывая ещё большее возбуждение, торчащего, как палка, члена.Телефон жены вернул из грёз в реальность.Встал, обернувшись покрывалом и, взяв телефон, снова лёг: — алло?— Митя... — в голосе слышалась лёгкая растерянность, — а Тани дома нету?— Здравствуйте, Ксения Аркадьевна. Нет, она дома — продолжая дрочить, держал телефон в левой руке.