Маленький красный БМВ мягко подъехал и остановился возле склада.Хозяйка автомобиля не торопилась выходить. Она достала из сумочки зеркальце, чтобы проверить макияж, — Женщина должна быть совершенной и прекрасной всегда, — тогда это женщина, а не корова. И отношение окружающих к ней, соответственно, не как к животному, а как к произведению искусства — восхищенное и трогательное.Работники склада, грузчики и помощники кладовщика, курили на улице. Ей предстояло пройти мимо них в свой офис, где ее ждал личный кабинет и услужливая секретарь — помощница Лариса. К этим сорока метрам она всегда относилась как к экзамену. Десятком, а иногда и больше глаз наемных работников проверялась ее женственность от прически до кончиков туфлей.

Дмитрий теперь обращался с Леночкой как с бессловесной куклой, не выказывая никакого уважения к желаниям девушки. Он по-прежнему бесцеремонно пользовался ее ртом, когда хотел снять напряжение прямо в институте. Ему понравилось делать домашние задания в пустой аудитории, загнав Лену под стол для отсоса. Нежно сосущая член девушка уже не надеялась, что ей разрешат кончить, хозяина стала раздражать ее чувственность и он запрещал ей получать удовольствие во время обслуживания господина. По пятницам его сосед по квартире отправлялся выгуливать свою подружку, и в этот день Леночку пороли и насиловали в попку. Экзекуции были уже не столь суровы, но всегда болезненны — Дмитрию нравилось наблюдать, как девушка плачет от боли и унижения прежде чем господин соблаговолит выебать ее в задницу.

Внезапно все барабаны, кроме одного, смолкли. К сваям, торчавшим из помоста, прикрепили сетки-гамаки. К двум из них подвели новобрачных: юношу в возрасте 18 лет и значительно более юную девушку. Ей можно было дать лет тринадцать, но довольно развитая грудь говорила за то, что это уже не ребенок.Одетые как и большинство присутствующих — он в набедренной повязке, она в фартучке, прикрывающем лоно, то есть почти голые, они легли в гамаки, висевшие рядом. Шаман, снявший к этому времени с головы маску и оказавшийся довольно старым, хотя и резвым еще человеком, с безумным взглядом стал исполнять вокруг неподвижно лежавшей пары какой-то ритуальный танец, выкрикивая над ними заклятья и потрясая двумя небольшими плотно закрытыми корзинками.

— Я хочу стать Вашим покорным рабом, Госпожа. Имейте меня, так как только пожелаете. Унижайте меня, так как только Вас будет возбуждать — залепетал мужчина лет тридцати, обычной наружности, и пал на колени. — Раб? Мой собственный раб? Хм! Мне нравится! Хорошо. С этой минуты, ты человек без имени, человек, без собственного достоинства, ты просто покорный раб, слуга, игрушка для сексуальных игр, Моя! — с восторгом произнесла молодая девушка, внешность которой походила на Богиню любви и страсти. Глаза её горели ярким огнём влечения. Сердце билось огромным желанием. Стан её был тонок, взгляд резок, но нежен. Девушка не высокого роста, с длинными, накрученными спиралью волосами, с пухлыми желанными губками, которые были рождены для сладких упоительных поцелуев. Девушка, имя которой стала Госпожа.

Я был счастлив тому что сестра наконец то приедет, мы очень давно планировали эту встречу, но по разным причинам, в основном из за меня это знаменательное событие откладывалось. На вокзал я приехал намного раньше прибытия поезда. Не смотря на ненастную погоду я почти постоянно курил на улице, волнуясь перед такой желанной встречей. Не постесняюсь сказать что я и очень боялся. Зажигая очередную сигарету я ловил себя постоянно на мысли что сестра хотела отучить меня от этой вредной привычки, известными воспитательными методами. От этого у меня под сердцем начинало сосать ложечку и как будто ощущалось жжение в ягодицах, видимо попа заранее готовилась к тому что ей предстоит.

В комнате был включен один ночник и стоял полумрак. Я не решился включать основной свет, так как эта обстановка была идеальной. Мы жили за городом не далеко от леса. За окном стояла тишина и только изредка слышался вой волков и шум леса. В голове моей было куча идей и я начал действовать. Я приказал стать на колени. Сказал ей что теперь она должна называть меня своим Господином, а она будет моей покорной рабыней по имени Герда. Она стояла передо мной на коленях и смотрела глаза, в ее глазах читались страх, покорность и не известность что будет происходить с ней. Я подошел ближе и сказал:— Герда!!! Ты не имеешь права смотреть в лицо Господина, без его разрешения! При этом нанес ей две пощечины полевой и правой щеке. При этих действия я зацепил ее губу и появилась первая кровь нашего вечера. Вид крови на ее губах меня еще больше раззадорил.

 Мой Раб стоит на коленях и целует мои туфли. Он знает, что виноват, и ничто не спасет его от наказания. Однако надежда все же теплится в его душе. — Ну хватит. Готовься.Он медленно встает и начинает раздеваться. Вот уже сняты рубашка и брюки. Медленно спускаются трусы. раб стеснительно прикрывается руками. — руки за голову.Он поднимает руки и стыдливо опускает глаза. Я медленно обхожу вокруг него. Видно, как Pаб съеживается под моим пристальным взглядом. — Ну что будем с тобой делать? Думаю ста pозг будет достаточно. — Это несправедливо, Госпожа! Мой проступок не так велик! — Жизнь полна несправедливости. И тебе придется ее теpпеть. Потому, что ты раб. А я твоя госпожа. Так что — неси розги.Он уходит и вскоре возвращается с ведром pозг. Они давно не использовались и хорошо размокли в соленом растворе. Звонит телефон.

Сказать что я был голоден значит ничего не сказать — я просто жаждал добычи. Полтора часа в лесу, проведенные за увлекательнейшим занятием — охотой на беззащитных секс-рабынь — доведут до кондиции кого угодно.Первой мне попалась молодая девка, которую я спугнул из убежища в густом ельнике. — А ну стой, сука! Девчонка продолжала отчаянно бежать, продираясь сквозь лесные заросли. Мелькавшие вдалеке белые трусики действовали на меня лучше всякого допинга. Несмотря на приличную фору, у нее, босой и практически голой, не было никаких шансов против меня, экипированного по всем канонам жанра. Однако тратить слишком много энергии на первую же жертву неразумно, я ведь рассчитывал развлечься сегодня с несколькими.