— Вот так. Держишь, удачно устроился? — спросил отец у младшего сына. Они только что втроем перевернули сопротивляющуюся девушку на живот, заломили руки за спину и усадили Питера на нее, чтобы держал. — Вот и оседлали лошадку. Ха, это было не трудно! — Гады! Трусы! — Ой, да ладно, детка! Ты не особо сопротивлялась — тебе ведь понравилось? — Да пошли вы! — Можешь врать нам, но себя не обманешь! — старик не переставал измываться. — Будто не ты только что просила себя трахать и сосалась со мной с упоением! — он встал сзади перекинутой через алтарь жрицы и стал гладить ее попку, потом спустился ниже, просунул руку меж бедер девушки и начал снова ласкать ее мокрую от выделений киску. — Прекрати, сейчас же... пожалуйста, хватит! — Ну-ну, успокойся, милая, мы это уже проходили, сейчас тут поработает Джо...

Грязь уныло хлюпала под ногами. Маша, хлюпая носом и зябко кутаясь в плащ, и поминутно спотыкаясь — калоши то и дело засасывало в мерзкую жижу, в которую превратилась проселочная дорога после недели непрекращающихся дождей, пробиралась домой. Да... на кого она стала похожа за последние годы! Увидь ее Васька Груздев такой, наверное, убежал бы в ужасе. Из памяти всплыло мужественное лицо Васьки: гордый подбородок с ямочкой, прямой нос, тонкие губы, выразительные серые глаза, светлые, чуть завивающиеся волосы. Маша остановилась, смахнула набежавшую слезинку, и двинулась дальше.Воспоминания не отступали: вспомнилось, как они с Васькой на его тракторе махнули на озеро — то, которое в семи километрах от Хохловки... Они сидели тогда обнявшись на берегу, смотрели на закат... и друг на друга...

С тобою свиделись мы вновь, Ночь на улице темна. Снова я свою любовь Изолью всю на тебя.Эта ночь подобна всем, Но каждый раз, как первый. Даже отзвук этих тем Нам напрягает нервы.Как будто Грааль — увидеть плоть Друг друга без одежды. Этим мигом круглый год Питаются надежды.Поцелуи нежных губ Всё обжигают тело. Лишь бы радость тех минут За миг не пролетела.С тобою свиделись мы вновь, Ночь на улице темна. Снова я свою любовь Изолью всю на тебя.Изорётся в скрип диван, Проломится кровать. Эти чувства — не обман, Такими не предать. Разгонит ночи тишину Твой звонкий голосой. Накиет неги пелену Брызгающий сок.Когда окончится полёт Довольных наших душ, Я упаду, стирая пот, А ты помчишься в душ.С тобою свиделись мы вновь, Ночь на улице темна.

Он заметил её в баре. Она сидела за с толиком в окружении подруг со скучающим видом. Он рассматривал её: белые вьющиеся волосы были распущены и спадали волной по плечам, лицо было правильной овальной формы, и само выделялись на нём обведённые чёрным карандашом и тушью глаза. В полумраке он не мог рассмотреть их цвет, но они будто светились. Её пухлые губы, накрашенные ярко-красной помадой, раздвинулись в улыбке, обнажив ряд безупречно ровных белых зубов. Она взяла губами трубочку, потягивая свой коктейль. Он разглядывал её дальше. Она была в облегающем красном платье под горло и без рукавов. Платье сжимало её, туго натягиваясь на груди. Задержав взгляд, он продолжил осмотр.

При солнечном свете, с удивлением отметила креолка на следующий после изматывающего перехода день, древние развалины выглядели не менее загадочно. Темно серые, частично осыпавшиеся и изъеденные ветром руины оказались густо покрыты тропическими растениями. Издали вполне можно принять за увитые зеленью скалы.Мария только что проснулась. Рядом никого не было. Девушка осторожно выглянула из приютившего путешественников склепа: остатки ночного костра уже не дымились, в густой листве кричали какие-то птицы. Креолка медленно перевела взгляд на правое запястье — большие круглые часы показывали два часа. Как долго она проспала! Спутники, не дождавшись ее, ушли искать храм.Девушка оглянулась: нет, ей ни за что не вспомнить безумный ночной марафон.

Действие происходит в 930-м году н. э., в Норвегии, основанной Харальдом Косматым (Прекрасноволосым). К этому времени король успел передать права на трон своему любимому сыну Эйрику Кровавой Секире, чем остались недовольны его многочисленные братья. Это послужило причиной междоусобных войн, и свержению Эйрика его родным братом Хаконом. На Руси фактически княжил Олег Вещий, опекун и наставник законного княжича Игоря Рюриковича.Часть 1Хельга бродила в зарослях леса, расположенного неподалёку от владений её мужа. В летнюю пору мелкий пушной зверь облачается в красивую тёмную шкурку, за которую можно неплохо выторговать у прибывавших на мену (торг) восточных купцов. Девушка хотела проверить расставленные позавчера силки и капканы — не попалась ли в них пышнохвостая куница или лиса.

Денис был испуган и ошарашен. Алекс же не теряя ни секунды подскочил к пока еще лежащей навзничь Софи и протянул руку к ее уху, чтобы найти тщательно спрятанную под искусственной кожей заветную кнопку для механического выключения робота.— Что ты делаешь? — изумлено поднял брови Лавров— Объясню позже — поднялся сделавший необходимую процедуру безопасности Алекс — лучше скажи, что сам тут делаешь? Кстати, спасибо! — он пожал руку товарищу.— Работаю я здесь. В охране клуба... — пояснил обескураженный последними событиями Денис — Это что певица Софи?! Та самая?— Она и есть — усмехнулся Алекс — самая настоящая. Ну, почти...

(Автор вынужден предупредить: в процессе написания эта часть слишком сильно разрослась, и я решил разбить её на две или три части. В первой части эротическая сцена всего одна и в самом начале).После безумной ночи тело слушалось её ещё плохо, и в душевую кабинку Алексис вошла, слегка ковыляя и приопираясь на плечо Эмили, — впрочем, помощь китаянки была скорее символической, потому что поддержать даже не очень крупную Алексис ей было с трудом под силу. Не закрывая дверь, Алексис включила холодную воду и сперва вздрогнула под ледяными струями а потом подставила им своё тело, отдаваясь им и чувствуя, как они прогоняют усталость.— Помощь не нужна? — на всякий случай напомнила о себе всё ещё стоявшая снаружи кабинки Эмили.— М-м-м... — протянула Алексис, нежась под освежающими струями.