***Победители драконов***— Святая менструация, — зло выругалась Евангелина, — нам не пройти к волшебным камням. Этот Дракон прекрасно вооружен, а мы? И какая жалость, что с нами нет Бората. Далось ему это голубое двоежёнство?— Принц и Дюймовочка были бы здесь тоже нелишними, — сказал Юра, выглядывая из скальных образований, — интересно, она спит когда-нибудь эта огнедышащая рептилия?— Даже если и спит, может, их двое или даже трое? — додумалась крылатка. — Дежурят посменно.— Как у нас в дурдоме?— Ага... Слууууушай! — пришла в голову умная мысля опосля Еве, — буди Саби. Хватит ей дрыхнуть. Пусть превратится в огнедышащую собаку, навроде Цербера и вызовет дракона на равный бой.— Леди Баскервилей, просыпайтесь, — ласково поглаживая попочку Сабрины и зацеловывая её прекрасное личико куда придётся, будил свою подругу Юрий.

Зной летнего дня сгонял людей под тень, по пляжу бродили лишь продавцы прохладительных напитков и покупали продукцию друг у друга. Даже море в этот день отдыхало от людских масс. Но одного парня что-то вытянуло выйти на пляж. Звали его Костей. В 23 года фигура у него развита мышцами, из одежды только шорты цвета хаки. Кожа от частых дней жары приобрела сероватый оттенок, но Костя упорно не прикрывался футболками или рубашками.Парень одиноко шёл по пляжу, искоса посматривая в стороны: на безизменный пейзаж моря с одной стороны и на далёкие силуэты зданий города — с другой. Продавцы смотрели на него со странным чувством, которого не могли понять сами, потому у них даже не появлялась мысль обсудить друг с другом странного парня и старались поскорей забыть о нём.

Сейлормун и девочки бежали вперед, чтобы успеть спасти город от очередного монстра. Судя по тому, что успела рассказать им кошка, монстр был огромным, такие раньше не встречались на пути воинов в матросках. Цокот каблучков по асфальту разрезал ночную тишину, коротенькие юбчонки задирались по самый пояс — девушки торопились, тут уж не до внешнего вида. Запыхавшиеся, они наконец прибыли на место, с которого Луна подала сигнал опасности. Однако никакого монстра видно не было, в три часа ночи площадь была пуста. Сейлормун повернулась к спутницам и уже хотела было дать команду «Отбой!», как из кустов вылетело огромное существо. Быстро скоординировавшись, воины ударили первыми. — Цепь любви Венеры!.. — Мыльный дождь! — Дух грома! — Дух огня! — Лунная призма!..

— Мне было больно — чуть обиженно призналась Виктория, когда Алекс, получив свою долю наслаждения, наконец то оставил молоденькое тело в покое и довольный распластался рядом.«Принцесса» преступного мира, уже не стесняясь своей прекрасной наготы, присела и с удивлением посматривала на небольшие красные пятна, которые для обычной девушки служили подтверждением непорочности и превращением в женщину. В ее случае это все выглядело так натурально, что опять было трудно поверить в искусственное происхождение Виктории Ивановны.— Тебе не должно быть больно, ведь ты не человек... — заметил Алекс, любуясь стройным силуэтом. Хотя конечно немногие люди обладали столь прекрасными пропорциями.

Проснулась Красная шапочка в пронзительных солнечных лучиках, прорывавшихся сквозь густую листву деревьев. Сладко потянувшись она увидела совсем недалеко в просвете деревьев зелёную полянку и вышла на свет. За время тёплого сна соски её мягко набухли и между ножек сводило как у молодой кобылки. Поискав глазами она быстро нашла на полянке то что искала и словно не преднамеренно а мимоходом направилась туда. Она облюбовала достаточно эрегированный гриб-волнушку почти в самом центре полянки и стала делать вид, что собирает землянику вокруг именно этого места. Она присела и легко пощипывая травку щепоткой, поглядывала украдкой на гриб-волнушку. Эрегированный молодой грибок почувствовал запах её припухших сосков и губок и напрягся изо всех сил потянувшись головкой к Красной шапочке.

Свадебное утро началось рано — с торопливой беготни прислуги по коридорам, с запахов яств, разносившихся из огромных замковых кухонь, приглушенного гомона толпы, собирающейся спозаранку, чтобы занять места получше вдоль пути свадебного кортежа. Элеану, находящуюся в подавленном настроении, после вчерашней ночи, эта суета раздражала. Она чувствовала, что ее, словно невиданную птицу, загнали в клетку и, только поманив видом голубого неба, снова заперли на замок. Сердце сжималось от боли при воспоминании о стали в глазах Виксениуса, когда он в ответ на ее признание, лишь закрылся от нее и сухо приказал отправляться обратно в замок. Что было дальше она не помнила — она снова очнулась в своей постели без единого следа того, что произошедшее не было очередной фантазией.Как бы ей хотелось, чтобы это было так.

Я встретил Флориана месяц назад. Или точнее, не я встретил, а его мне привели с целью, гм, близкого знакомства. Дело было в Антиве, южной столице, славящейся у нас на Севере в качестве гнезда всевозможных пороков — убийцы и воры здесь объединялись в гильдии, в притонах предлагали шлюх обоих полов всех рас и возрастов (а кое-то утверждал, что за определенную сумму могут расшириться и эти границы), честной выпивке здесь предпочитали всякую вызывающую видения наяву дрянь, черный рынок просто процветал, как и работорговля. Не слишком приятное местечко, а? Как только я зашел в этот город, в нос ударил непередаваемый букет ароматов — пот, моча, тухлая рыба, гниющее мясо. И тошнотворно сладкие духи, которыми здесь обливались с ног до головы все, кому не лень.

Хите не спалось. Лежа на жесткой подстилке из пальмовых листьев, она разглядывала сквозь щели в кровле хижины разноцветные звездочки, начинающие появляться на темнеющем небосводе. Последние события, резко оборвавшие ее беззаботное детство, тревожили неясностью будущего.Несколько дней назад, проснувшись, она обнаружила пятно на своей белоснежной паваде. Хотела тайком застирать, но мама остановила её.Великий дух Мату отметил ее кровавым следом, известив о том, что пришло время Хите войти в круг женщин своего племени. Но для этого нужно пройти священный обряд Джанджи, после которого Хита станет взрослой и сможет на следующем празднике Прару выбрать себе мужа.За стеной хижины послышался веселый смех подруг, возвращающихся с берега реки.