Воздух плыл горячим маревом. Закручивался белыми спиралями от дыхания и льнул к трем обнаженным двигающимся телам. Двух мускулистых мужчин Она зовет просто — Первый и Второй. И себя без имени. Она.Мужчины качают ее на сильных руках, касаются ласково, как будто боясь сломать. Они такие заботливые. Первый целует ее живот. Он покрывает тысячами крохотных поцелуев кожицу у пупка, обводит широким горячим языком и погружается в пупок, вызывая у Нее довольный переливчатый смех. Второй целует пальчики ног, эти маленькие розовые игрушки. Он облизывает и посасывает каждого вкусного дергающегося малыша. И покусывает атласную стопу. И щекочет языком под согнутой коленкой.Два ее любовника приникают к соскам, и Она кормит их своей поглощающей нежностью, гладит по волосам.

Пару дней назад, сразу после вылазки на Тучанку Миранды и Гранта, Миранду привез на корабль Грант в бесчувственном состоянии. Спустя день, который она полностью проспала в своей каюте, она пришла в себя. И только тогда охрипшим и севшим голосом рассказала Шепарду что случилось...Шепард влетел в лабораторию Мордина как молния. — Ты издеваешься?!Мордин удивленно поднял голову от микроскопа. — А в чем, собственно дело? — В том что твое лекарство ни фига не действует!На лице профессора появилось выражение глубочайшего оскорбления. — Оно действует! Все проверенно, все симптомы сняты, никаких побочных эффектов! С чего вы вообще взяли, что вакцина не действует?Коммандер сложил руки на груди. — На Миранду оно все еще действует! — Почему вы так решили? — лицо старого саларианца все еще выражало обиду и оскорбление. — Я объясню...

Первый из серии научно-фантастических порнорассказов. очень прошу прочитавших (прошу на коленях и без одежды :)) присылать отзывы. Даже самые непристойные. — — -----В холодной тьме космического вакуума поневоле начинаешь задумываться о бренности бытия. Особенно если ты четвертые сутки дежуришь у навигационного пульта и помимо показаний откалиброванных яйцеголовыми приборов не находишь никаких иных зрелищ кроме широченного, во всю переднюю стену, визуального дисплея. Эту штуку конструкторы явно поставили для галочки, ибо уже пару сотен лет для успешного управления не нужен непосредственный визуальный контакт. Но в каждом, кто связан и космоплаванием, живет романтик тех времен, когда лицезреть неведомые созвездия было мечтой каждого, кто стремился в будущее.

Меня разбудили мягкие прикосновения. Открыв глаза, я обнаружил, что лежу на своей кровати обнаженный, а у меня в ногах сидит нежное создание. Волнистые светлые волосы спадают на плечи, голубые глаза смотрят прямо мне в глаза, грудь высоко вздымается, а ее рука лежит у меня на бедре, поглаживая его. На ней только трусики и полупрозрачный бюстгальтер, сквозь ткань которого видны торчащие соски.Увидев, что я открыл глаза, она улыбается. Ее рука переходит на мой живот, не прекращая гладить, затем на груд, снова на живот и спускается ниже. Она берет мой ствол в ладонь и сдвигает кожу с головки, уже набухшей. Палец другой руки оказывается у нее во рту, она его возбуждающе сосет, потом вытаскивает и нежно и аккуратно начинает массировать мою головку.

В одной деревне жила-была прекрасная девушка по имени Луиза. Но с самых ранних лет её прозвали Красная Шапочка, из-за алого чепчика, который ей когда-то подарила бабушка. Девочка была столь хорошенькой, алый цвет так шёл к её розовым губкам и румяным щёчкам, что так и стали её звать — Красная Шапочка. Хотя на своём восемнадцатом году жизни Луиза уже не носила головной убор такого цвета, прозвище навсегда привязалось к ней. Жила она вместе с матушкой на самой окраине деревни. На всю округу слыла девушкой не только красивой, но и удивительно кроткой, послушной дочерью и прекрасной рукодельницей. Мать очень хотела поскорее выдать Луизу замуж, но дочка всегда возражала:— Матушка, я хочу принадлежать лишь тому человеку, которого полюблю всей душой.Только в этом вопросе и осмеливалась Луиза прекословить матери.

Над Городом властвовала ночь, прохладный воздух обволакивал темные улицы. Мы шли, держась за руки, твоя теплая ладонь крепко сжимала мою. Было слишком тихо, Город больше не жил своей жизнью, он словно подчинялся биению наших сердец... Мы дошли до моста, призрачно светящегося над черной водой... Мы смотрели друг другу в глаза... Никогда ты не был так близок ко мне, никогда я не чувствовала твое горячее дыхание, слишком частое, чтобы понять тебя неправильно. За твоей спиной медленно всплывала огромная желтая луна. Странно, но я не боялась, мне было так хорошо и спокойно в этом темном призрачном Городе. Ты улыбнулся, и в этом было что-то завораживающее... так не улыбаются люди, так не дано улыбаться демонам. Ты — нечто другое, ты стоишь на грани реальности и небытия. Один твой взгляд может поглотить или даровать свободу. И ты в моей власти...

Я помню домик у реки,Сосновый лес вокруг.Овраг, в котором тек ручей,И за рекою луг.И нас, по целым Божьим днямПлескавшихся в реке.И мамин смех, и сосен шум,И камешки в руке.Я вновь недавно в те местаПришел издалека.Разрушен дом, и лес сгорел,И высохла река.Всё было чуждым, как во сне,Мне кажется с тех пор,Что жизнь моя приснилась мнеИ снится до сих пор.И значит темная вина,Лежащая на мне, — Лишь тень, мелькнувшая на мигВ счастливом детском сне.И значит, скоро я проснусьИ, выпив молока,По тропке вниз туда помчусь,Где плещется река... *Глава 3. «Брачная» ночь. — Какая дивная ночь. Не правда ли Ро? — обратился я к своей помощницы, глядя на луну. — Ночь просто чудесная хозяин. Но пожалуйста! Давайте поскорее пойдем домой — отозвалась она, ближе прижимаясь ко мне и дрожа от холода. — Пошли. Не будем мерзнуть.Холодом это нельзя было назвать.

Я встретил их на этнофестивале в Кентакки. Сотни машин съехались к долине индейской речушки Миу, к буйным лугам, звеневшим от комаров, как офис от телефонов; среди них был потрепанный пикап, в котором приехал я, и еще более потрепанный фургон, в котором приехала странная компания — парень, девушка и еще девушка, точнее сказать, девочка.Они кемпинговались по соседству со мной. Я наблюдал за ними и никак не мог понять, какие отношения связывают их. Парень, которого почему-то звали Тесак, был типичным раздлобаем, патлатым и засаленным, каких здесь было много. Девушке постарше было лет двадцать. Она была томной, роскошной, зверски чувственной и не стеснялась подчеркивать свою сексуальность, в которой все окружающие тонули, как в дурмане. Уже в первый день я увидел ее голые сиськи, от которых перехватило дыхание.