Автор приносит извинения за длительный перерыв, но снова продолжает.Когда Эмили вышла от стилистов к двум юношам и девушке (точнее, одному юноше, одному девушке и одному альчибианцу)... нет, не то чтобы её было не узнать, но она действительно похорошела. Все неправильности черт лица сгладились, чёрные волосы были уложены в простую, но красивую причёску и обрели смоляной блеск, губы приобрели неяркий, но приятный цвет, слегка подведённые глаза смотрели совсем по-новому. Но больше всего девушку украшало счастье, которым светилась она, увидев себя в большом зеркале.— Это правда я? — спросила она, обернувшись к Алексису и сияя улыбкой.— Это бывший гадкий утёнок, ставший прекрасным лебедем, — улыбнулся Алексис.— Классно выглядишь! — по-простому ответил Виктор.— Спасибо!... — с искренним счастьем в голосе ответила Эмили.

Телефонный звонок в офисе Ребекки Канингем. Ребекка судорожно снимает трубку и радостно, с надеждой произносит. — Компания «Полеты повсюду». — Ребекка Канингем? — в трубке раздается мощный и спокойный мужской голос. — Да! — С вами говорит мистер Хан.Улыбка на мордочке Ребекки исчезает. После небольшой паузы голос продолжает говорить. — Я... м-м-м... хотел бы разместить небольшой заказ... — М-мистер Хан... — На весьма крупную сумму. — Мы были бы рады оказать вам услугу... — Я... не сомневался в этом. Предлагаю встретиться завтра в 9.00... у меня в кабинете, — голос неожиданно смягчается. — Удобно? — Конечно, мистер Хан... — в трубке раздаются короткие гудки.Ребекка аккуратно кладет ее на место.

ГхонГхон ожидал беды с этой стороны, и поэтому письмо Джейн Джеку не было для него сюрпризом. А вот Джек впал в панику. Она писала ему, что если он немедленно не объявится, то она подаст заявление в полицию. В конце концов, если уж он решил её бросить, то пусть хотя бы сделает это по-мужски: разведётся и едет на все четыре стороны.Однако, запаниковал Джек, но не Гхон. Тот как раз подобную ситуацию предвидел, и именно для подготовки к ней отложил яйца в живот молоденькой самки — той самой Мари. Она должна была выносить и дать жизнь нескольким существам, которые позволили бы ему купировать угрозу от этой второй жены Джека.Собственно, основной идеей Гхона было создание практически автономного паразита. Гхон понимал, что расстояние в несколько сотен километров не позволит ему контролировать личинку.

Сейлор История — ЭлитаГлава 1Что я делаю? Это не правильно! — проскочила в голове маленькая, едва уловимая мысль толи сожаления, толи некой другой лабуды которую мистер Шакра знал и мог чувствовать ещё несколько дней назад. Теперь же ненависть, опьяняющая и всепоглощающая целиком и полностью владела им. Он упивался ей, наслаждался, она теплом выплеснувшихся в кровь гормонов растекалась по венам, а тем временем руки всё сильнее и глубже насаживали голову маленькой розововолосой девочки на огромный, разгоряченный смесью безжалостного ликования и сексуального извращенного возбуждения. Первое время она мычала, пыталась вырывать и даже укусить, но мистер Шакра был не из мягких людей. Теперь уже нет... Несколько ударов по лицу быстро поправили помеху отбив желание на дальнейшие попытки и дело пошло на лад.

Я лежал на потолке.Подо мной — передо мной — ходили, бегали, суетились, искали меня люди.Вот быстрым шагом пронеслась Флора. Ей навстречу огненным шаром пролетела Ранита. Они почти столкнулись, обменялись парой фраз и разошлись в разных направлениях.Потом гуськом пробежали близнецы.За ними, бряцая доспехами, прошагал строевым шагом Бенедикт.Затем в противоположную сторону прошел Трент, громко скрипя резиновыми подошвами.А я лежал, скрыв свою ауру и слившись с узором потолка.В столовую вошел Шейн, скользнул взглядом по мне и вышел в ту же дверь.По коридору прошаркал Паркер...Как же я устал... всем от меня что-то нужно — Иеремия то, Иеремия это... Надоело... задрало... задолбало... даже слова такого не могу подобрать, чтобы выразить всю глубину своего отвращения.Я закрыл глаза.

Одна история в Олениче. Часть II. Воля отца.Глава I.И как по Вашему должна выглядеть встреча матери и сына, которые не виделись всё лето и половину осени? Учитывая, что сын, — молодой отрок осьмнадцати зим и всё это время находился в своём первом походе в оленической дружине где-то в половецкой степи, в очередном ответном набеге, рискуя то и дело быть сражённым поганой стрелой или саблей. А мать всю жизнь души не чаяла в своём любимом и ненаглядном первенце, могучем красавце — богатыре, пылинки с него сдувавшая. И теперь, когда родное чадо где-то в далёкой тьму-таракани головой своей рискует, каждый день она кручинится, слёзки льёт, да в церковь бегает испросить у Боженьки, чтоб вернулся сыночек любимый в родные места целым и невридимым. Это как раз про Яра и Настеньку. Яр мой старший брат.

Ее звали Киссэ. Георгий встретил ее на одном из бесчисленных островков Эгейского моря, где отдыхал дикарем.Остров был маленьким, как наперсток, и весь состоял из меловых скал, слепяще-белых, как ледники. Они тонули в густо-синем море и таком же небе. Солнце прожигало синеву насквозь, и от белого огня, опрокинутого в море и в небо, кружилась голова.Каждый рассвет Георгий спрашивал себя, не сходит ли он с ума, и каждый закат смотрел на тонущее солнце, сидя на скалах, которые делались рыжими, как желчь. Три дня назад он толкался в метро, ел чебуреки, работал, бегал, ругался, но здесь все это было менее правдоподобно, чем Одиссей и сирены. Здесь был мир соли, плотной синевы и огня, голубого по утрам, белого в полдень и красного на закате.... Она объявилась на третий день. Георгий купался голышом, а она подглядывала за ним, думая, что ее не видно.

Шел 1963 год. У кого-то там, на западе были благородные речи темнокожего Кинга, хиппи, улыбка Кеннеди и миф о свободной любви, у кого-то здесь в союзе Бэла Ахмадулина, поголовное увлечение кукурузой и первый космонавт, как ответ. А у этого парня в потертых, рабочих штанинах ничего из этого при себе не было, единственное, что тогда у него было, так это кораблик с травкой, который хоть и соприкасался с его задом, по причине нахождения в заднем кармане брюк, однако непосредственно грел именно душу.Улыбаясь как креатин всему окружающему миру, стремясь обнять каждого встречного на пути, он шел, или точнее плыл в невесомости по Сталинскому проспекту, вдоль главной городской трассы, одного прославленного курорта.