Перед зеркалом, однажды наклонился раком я, и впервые в жизни жопа увидала в нём себя.Улыбнувшись отраженью, покрутилась перед ним и подумала, любуясь, светлым образом своим:Я прекрасна, нет сомнений, лунолика и мила, моя кожа, как и в детстве, ослепительно бела.Ягодицы, словно персик, аппетитны и нежны, почему они по жизни прозябать в трусах должны?Почему меня скрывают, что постыдного во мне? Лицо выглядит постарше меня чуть ли не вдвойне.Я красивей и моложе, ни одной морщинки нет, по мне вряд ли кто узнает, сколько стукнуло мне лет.Надоело мне скрываться и быть частью тыловой, почему б не поменяться, мне местами с головой!?Голова была не против место жопе уступить, лень ей было напрягаться и мозгами шевелить.Отдохнуть она решила и с себя заботы снять, предоставив жопе право все решенья принимать.

Конечно, беспокоиться было не о чем. Егор знал это и так, но при виде красивого голого тела зав. производством Волковой, безмятежно распластавшейся на кровати, спокойствие проникало в самые-самые глубины егоровой души. Тихо и мирно становилось у него на душе, вот как в этот тёплый августовский вечер. Спокойно и хорошо. Что-то всё же его немного тревожило.Волкова открыла глаза, ласково посмотрела на Егора и потянула за поводок.Ошейник вдавился в шею и Егор пополз к Волковой. Было немного неудобно, т. к. руки за спиной были связаны. Он уткнулся в тёплое, шелковистое, пахнущее хозяйственным мылом межножье Волковой. — «Ну давай, Егорушка, — сказала она и погладила его по взъерошенному затылку, — ещё разок, пожалуй, успеем. А то уж скоро придут.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА: Даниил — странствующий дворянин. Анна — девица на выданье. Отец Анны — престарелый вдовец. Священник. Спутники Даниила, слуги. Цыганский ансамбль.СЦЕНА-1 За столом переговоров сидят жених с друзьями и отец невесты. ОТЕЦ Что ж, я согласен. Будьте хватки, Берите дочь мою за пятки, За руки, ноги — хоть за титьки, И поскорее увозите. Я вырастил её один, как смог, Без мамы. Дай-то бог Так каждому хранить обет Перед женой, которой нет. И, вот, дождался, подросла: Не то змея, не то пчела, Готовая кусать и жалить, И это дело не исправить. Была малышкой и котёнком, А выросла уже чертёнком: Такой придирой, зубоскалкой... Мне бедных женихов так жалко! Сначала косяком ходили, Несли подарки, лебезили, Ей серенады ночью пели, Да, в том ничуть не преуспели. Их, друг за другом, очень ловко Побрила языком чертовка По одному и всех толпой.

Яркий свет уличного фонаря бил прямо в лицо, мешая Гене заснуть. Ох, если бы на окне спальни были ночные шторы! Тогда ничто не мешало бы ему встать и одним движением руки погрузить комнату в благодатную тьму. Однако здесь их не было с незапамятных времён, по причине неуёмной жадности хозяина.Теперь, похоже, пришёл час его расплаты.Проклиная ЖЭК, поставивший столб с фонарём прямо напротив их окна, старший Букин вдруг заметил ярко-красный бюстгальтер жены, лежавший на тумбочке рядом с кроватью. Перед тем, как лечь спать, Даша сама сняла его, прикрывшись своей любимой ночнушкой. Опять же, красной.Не утруждая себя рассуждениями о вкусах жены, Гена от безысходности положил лифчик поверх глаз, на каждый по чашечке. Прислушался к ощущениям. Плотная ткань в самом деле создавала приятный полумрак, чем несказанно обрадовала главу семьи.

Марика.Мачо.Действующие лица: она — рыжая бестия, средних лет;он — мачо, тридцати лет.Место действия: небольшой городок.Утро.ОН.Контрастный душ — это что-то! Теперь побриться. Смотрю на себя в зеркало и сам удивляюсь, что в свои тридцать тело у меня все такое же как в восемнадцать. Да нет... мышц, пожалуй, прибавилось... Да... надо бы осчастливить сегодня кого-нибудь. Только надо что-то новенькое найти, а то эти дурры меня уже достали — не отделаешься от них потом! Ну все, я готов, выхожу на охоту, в смысле на работу, конечно.Ба! На ловца и зверь бежит — соседка с верхнего этажа. Ничего бабёнка, и давно на меня глаз положила, а у меня все до нее руки не доходили. Ничего, это мы сейчас исправим. Ага, замечательно, скучает, ага... благоверный на очередном симпозиуме пропадает...

Тусклый желтый свет нежно окутал всё помещение, которое пахло сосной и эвкалиптом. Отметка на градуснике стояла на уровне 100 градусов по Цельсию. На верхних и нижних полках лежали мужчины и разговаривали обо всём подряд.— Слушай Андрюха, какой ты молодец, что собрал нас всех вместе, — говорит высокий черноволосый парень и подливает ещё несколько капель эвкалипта на раскалённые камни в углу.— Да, этих двух оболтусов я неделю уговаривал пойти в сауну попариться, — отвечает Андрей, кивая на двух молодых человек на верхней полке, — а теперь забрались на самые тёпленькие места и не хотят слазить.Димон лениво показывает средний палец и отворачивается, а Дэн отвечает:— Меня жена не хотела отпускать, я с вами вечно нажираюсь как скотина, а во всём будешь виноват ты, — говорит Дэн и тычет своим белым пальцем в Андрея.

Тот, кто постарше должен помнить: в 1977 году на экраны страны вышел добрый, хороший фильм — « Девочка, хочешь сниматься в кино?», о девочке Инге, её папе, о режиссёре, которого замечательно сыграл Валентин Гафт. А как бы такой сюжет выглядел сейчас, в наше время? Давайте пофантазируем.Я ушла из дома в очередной раз, схватив на бегу рюкзачок и громко хлопнув дверью. Задолбали!! Мамаша, с её вечным нытьём, ужасным запахом изо рта, в следствии ежедневных пьянок, сожитель её — старый козёл, каждый раз норовит схватить меня за жопу или титьку и в ванне за мною подсматривает, педрила! Такие уходы у меня регулярны — раз, два в месяц, когда уж совсем достанут.

На следующий день я уже потягиваю скверное вино в одной из припортовых забегаловок. Расчет у Харриет получил сразу же после ухода Айдана, и половину суммы у меня уже отобрали местные уличные грабители, не успел я вдохнуть вонючий портовый воздух. Они бы отобрали все, но я предусмотрительно разложил деньги в разные места, в том числе и в обувь, а они обыскали только карманы и сумку. Нашли в сумке шелковое белье и флакон со смазкой, сказали, что если я посмею работать шлюхой в их квартале — то могу распрощаться или с собственными ушами или с двумя третями платы. Ответил, что понял — а что еще я мог им ответить? И на том спасибо, что не избили.И вот я сижу, потихоньку трачу оставшиеся монеты и меланхолично предаюсь любимому занятию — размышлениям «ахштожемнеделать?».