Глава 12. «ВЫ УВИДИТЕ КРАСИВУЮ СМЕРТЬ"Париж, 1914 г. Тюремный врач Бизар, работавший в женской тюрьме Сен-Лазар, где до исполнения приговора содержалась Мата Хари и откуда она была уведена на казнь, сообщил следующее:«Мы должны были пройти через длинный коридор, тус-кло освещенный газовой лампой. Монашка сестра Леони-да открыла дверь. Офицер, увидев трех спящих на койках женщин, спросил: «Которая из них?» Монахиня показала на лежащую в середине. Мата Хари, по моему совету приняв снотворное, крепко спала. Две другие заключен-ные поняли, в чем дело, и поднялись с коек, громко ры-дая.Офицер тормошил приговоренную, пока она не про-снулась. Монахиня, не спавшая всю ночь, молилась. Мата Хари открыла глаза и приподнялась, опираясь на локти. Она слушает офицера, говорящего с явным волнением:«Целле, мужайтесь.

Глава 9. СИМПТОМЫПариж, 19... Я не способна противостоять этому ужасному, дикому желанию раздеваться перед мужчинами, которых я часто вообще не знаю.Когда я одна, то срываю со своего тела одежды, обычно перед зеркалом, и сладострастно любуюсь своим голым телом. И часто устраиваю это тогда, когда кто-либо из моих слугмужчин должен войти в комнату. Испытываешь чувство, близкое к оргазму, когда видишь выражение его лица. Когда это странное желание меня одолевает в присутствии критика, художника или писателя, я притворяюсь, что мне плохо, или объясняю, что мой новый танец может быть продемонстрирован только в голом виде, и потом начинаю срывать с себя одежду. Бедный зритель что-то бормочет, опасаясь, как бы его не обвинили в попытке изнасилования, и как можно быстрее уходит.

Безмятежностью лицо отметил сон,Нежно локон уберу с закрытых глаз,Восхитительно — спокойно, в унисонГлубоко дышать с тобой сейчас...Что за сны ты видишь, Mon Amour,Я не знаю, мой же — наяву,Не иллюзия, но лучшая из грёз!Снова тебя жарко обниму...И мой импульс примешь ты во сне,Чаще пульс твой, тело горячей!Я, приникнув ко твоей спине,«Масло в пламя» подолью скорейПроведя рукою «Млечный Путь» —Шея, груди с вишнями сосков,Дюйм за дюймом — нежный твой живот,И достигну жарких берегов,Что омыты волнами ужеВлаги сокровенной глубины.Знаком «Дао» губки обведу —Уже стоны от тебя слышны...И не в силах сдерживать себя,Отвечая телу твоему,Я врываюсь в грот любви, о да!Твой изгиб спины к себе прижму...

С Галей я был знаком давно, но все как-то не доводилось подкатить к ней на предмет подъебаться. Но, в конце концов, мне представился удобный случай и я, выражаясь по-старинному, закадрил ее. Кадрил не спеша, аккуратно, медленно и верно подвигая ее к сближению и обмену гормонами.Однажды вечером, когда моя жена отдыхала на даче, Галя позвонила мне и попросила отвезти ее по делам. Я, разумеется, согласился и мы поехали. По дороге я болтал без умолку, развлекая ее, шутил, ну и все такое. Съездив куда ей надо было, я предложил заехать в магазин, взять чего-нибудь, винца, коньячку, хорошей закуски и пойти ко мне посидеть, послушать музыку. В общем, все довольно банально, ничего выдающегося, все по правилам, так, как и надо. Галя быстро согласилась, что несколько удивило меня.

***** ***** ******... Вечерний ветер колыхал росшую траву, словно играя с ней, а солнце уже давно зашло за горизонт, рассыпав по небу свои последние алые лучи. Птицы укладывались в гнездах спать, улицы пустели, но одинокая фигура продолжала стоять возле могилы. Это был граф, которого можно было с трудом узнать, так как невыносимое горе сломило в нем что-то. Его плечи поникли, лицо заросло жесткой щетиной, глаза стали холодными, а одежда ужасала своей неряшливостью. Вот уже неделю он приходил на могилу своей погибшей жены, все еще не веря, что его нимфы больше нет, как нет и их нерожденного ребенка. Все время он беспробудно пил, поссорился с родителями, никого не хотел видеть, разогнал слуг, которые сейчас просто боялись показываться ему на глаза, прекрасно понимая его горе, так как и сами привязались к своей молодой госпоже.

Глава 10. МЕТАМОРФОЗЫ БАЯДЕРЫПариж, 1914 г. Теперь я часто навещаю главного редактора влия-тельной газеты «Журналь дю миди» Поля Оливье в его кабинете. « Я вынуждена это делать, потому что он редко появляется в моем особняке в Нейи. И, в конце концов, я отдалась ему не для того, чтобы он меня бросил. Мне он интересен как мужчина, а его техника, сравнимая с удалью героев-любовников из романов Бурже и Прево, вознесла меня к вершинам наслаждения. Кроме того, я верю, что ему нравится говорить со мной, хотя он слиш-ком много болтает о своих сладострастных эмоциях — больше, чем о моих. Я пытаюсь узнавать о политических событиях, дипломатических заявлениях и о том, что гово-рят политические деятели. Кажется, он мне не полностью доверяет. Я притворяюсь, что меня очень интересует его служба новостей.

Лежали и наслаждались этой близостью. Этим счастьем. ощущая себя как одно целое. И вот немного отдохнув я почувствовал как твоя рука вновь взяла мой член. Нежные руки были приятно теплы. Они плавно скользнули к яичкам. Стали перекатывать их в ладошках, играя с ними. Теплая влажная ладонь покрыла кончик, обнажив его головку. Вторая разминала яички. Плавными движениями ладони скользили от головки и яичек и встретились в середине ствола. Приподнимая член к верху, смыкаясь на возбуждающейся головке. Эти движения особенно волнительны для мужчины. А ладошки делали вое дело. Пока одна опускаясь охватывала яички слегка сжимая их и делая легкий массаж, другая охватив головку открывала и закрывала ее влажной ладонью. Они вновь встречались на самом конце и скользили обе вниз призывая член в боевую готовность.

Меня пригласил на день рождения друг. Я пришла... гостей было много и я после торжества осталась помочь ему убрать посуду. мы убрались и в завершение решили выпить чай, играла интересная музыка. такая спокойная и романтическая, что у меня не вольно пронеслась мысль: о как было бы прекрасно если мы бы сплелись в безудержно м танце с ласками и страстными поцелуями. Но это только мои фантазии сразу пресекла я себя... На тот момент мне шёл девятнадцатый годок и парня в плане секса у меня ещё не было, целомудренное воспитание родителей не позволяло сделать это. И вот словно по волшебству он предложил мне потанцевать с ним, я согласилась незамедлительно, и мы стали кружиться по комнате в медленном танце.