Боже, какая же она красивая! Она поднимается по лестнице и ее фигура шаг за шагом выплывает передо мной. Волосы темно каштанового цвета, волнистые и ниспадающие ей на плечи небрежно взъерошенной гривой. Глаза карие с золотистым отблеском, хитрые, умные, проникающие в самую душу. Полные чувственные губы, по которым всегда бегает лукавая улыбка. Вот появились ее плечи, еще шаг и передо мной вырез белой шелковой блузки, в котором виден исток ложбинки между грудей, идеальная талия, очерченная узкой юбкой делового костюма, роскошные бедра... Она идет покачивая ими и сверкая высоченными шпильками. Шикарная, дорогая женщина.Я сижу в своем углу за стеклянной перегородкой и завистливо восхищаюсь ею. Такая молодая, а уже начальница отдела. Между нами разница всего несколько лет. Правда, я тут на практике, мне еще институт закончить надо.

«Бабка слетела с катушек» — мелькает паническая мысль.Прохорова настойчиво тащит меня за собой, я, вяло сопротивляясь, спускаюсь вместе с ней на второй этаж и захожу в квартиру.— Вам нужна помощь? — робко спрашиваю, стараясь не смотреть на охотничью двустволку на стене. — Что-то подвинуть?— Ничего мне от тебя не нужно, — отмахивается Прохорова, тащит к окну и протягивает тяжелый армейский бинокль. — Смотри! Да не туда, вон за кустами!Прикладываю бинокль к глазам и очень надеюсь не получить клюкой по затылку. Потрясающее увеличение! Я с любопытством рассматриваю пешеходов, машины, пока не замечаю, на что указывает Прохорова.Вернее на кого. В кустах, у дома напротив, прячется уже знакомый мне парень, тот самый, что наведывался ко мне вместе с Олегом. Кажется, его звали Владом.

В свои с гаком 20 лет, Петя был ещё девственником. Заприметив, однажды симпатичную девушку Галю, он, влюбившись в неё без памяти, сделал ей нескромное предложение пройти в ресторан, для ближайшего ознакомления. Галя приняла его предложение. Отведав там разнообразных кушаний и заморских вин, парочка вышла на свежий воздух. Выпитый алкоголь горячил их кровь. Им необходимо было уединиться. Но, ни к Пете, ни к тем более к Гале им было идти нельзя. В эпоху развитого социализма, на пять и более человек полагалась комнатёнка 12 квадратов. Так, что об уединении, не могло быть и речи.Тогда они прошли в берёзовую рощу, где этих квадратов было предостаточно. Петя притулил мою будущую маму к разлапистой берёзе и тем самым позволил появиться мне на свет.

Я пришел навестить ее, как и обычно, около четырех часов. К этому времени Таня уже успевала заканчивать свой обед; буйство ее случалось ближе к ночи, а вечер был местом покоя. Она лежала на кровати, со спутанными волосами, с текущей слюней из рта и отсутствующим взглядом. Окружающее, казалось, ее вовсе не беспокоило. Я сел рядом и начал осторожно гладить ее волосы. В какой глубине она находилась, в каком аду фантазий? И какие бесы мучают ее воспаленное сознание? Иногда слеза протекала по ее щеке, и я ловил очертания слов на губах: «все будет хорошо». Так я ей говорил раньше, не желая понимать того, что она пыталась мне сказать. Теперь мне хотелось плакать, но я вполне свыкся со своей судьбой, и видел свое предназначение в нашей дочери. Я читаю ей вслух то, что не успел прочитать сам.

«Ох, милый Ваня, я гуляю по ПарижуИ чой-то слышу, и чой-то вижу»У нас есть небольшая компания, четыре пары, восемь человек. Правда, до середины прошлого года было три пары, но я на свою голову привел друга с женой. Так вот Новый год решили отмечать у новеньких. Они согласились, а дальше все пошло своим чередом. Распределили кто, что будет покупать, и готовит.Сбор на праздник был назначен в восемь вечера, 31 декабря 2012 года. Собрались все. Дамы занялись столом, а мы главной работой мужчин: обсуждением новостей спорта и этих терактов в Волгограде.Потом нас позвали за стол, и началось главное действие. Пили, ели, переговаривались, все и со всеми. В общем, к 23—00 мы уже были готовы по любому поводу кричать ура, а запас горячительных напитков наполовину опустел.И тут, как всегда не к месту, или наоборот к месту, произошло это. Не знаю.

Рассказ на самом деле не совсем эротический, но меня попросили выложить его на читательский суд, что я и делаю. Рассказ продолжает писаться под рабочим названием Тунгуска. Хотя к Тунгуске тоже имеет очень отдаленное отношение. Тем читателям, кто ждет диких оргий и безудержного секса — не сюда. Хотя я дополнил рассказ вставками эротического содержания, чтобы не было стыдно выкладывать его на секситэйлз. Но ещё раз повторюсь, задумка далеко не эротическая, хотя вопросы полов и смены пола будут там одними из главенствующих. Правда сейчас описывается лишь самая завязка сюжета. Итак, сам рассказ: Будет добавляться постепенно. Буду очень рад любым отзывам в комментариях.Это была уже ее шестая экспедиция в Подкаменную Тунгуску. То, что ее считали в экспедиции странной, она знала. Она и сам уже сомневалась в своей нормальности.

К вечеру в небольшом ресторанчике стало не протолкнуться. Гремела музыка, началась дискотека, малознакомые люди пили вино и шампанское... Скоро Новый Год! Тематический вечер и привлекательные скидки.Я лениво потягивал очередной бокал светлого, когда заметил её. Настроение сразу упало. Что эта богатенькая дрянь вообще здесь забыла?Длинноволосая блондинка в узких черных брючках заказала бутылку самого дорогого вина и уселась за столик с какими-то парнями. Она осушила бокал, потом еще и еще, словно бы и, не замечая сальных взглядов своих сопровождающих. С её лица не сходила высокомерная улыбка.Мне стало противно. Из-за этой девки я и многие мои друзья потеряли работу.

Мне никогда не быть услышанным, ведь у меня нет ничего из того, что делает истории захватывающими. Ни динамики, ни движения. Эти слова известны мне, но их смысл остаётся за гранью понимания.Единственное моё путешествие было моим рождением. В очаровании от мира, подгоняемый тёплыми порывами ветра, нежными прикосновениями дождя, преодолев огромный путь в двенадцать метров и семьдесят четыре с половиной сантиметра, я начал путь куда более полный, но нисколько не захватывающий.Дороги всё ещё были частью меня в тот момент, когда мой стебель рассёк пустынную часть города. Да, сейчас, чувствуя каменные оковы, тяжело вспоминать времена раздолья.Сначала цепи были подобны мне и моим собратьям. Деревянные и неукреплённые, сквозь них пробивались тысячи, восстанавливая природный баланс. Мы не требовали и не несли ответа.