А вам доводилось сидеть когда-нибудь в камере смертников? Уверен, что нет. А мне доводилось. Это было давно... очень давно. В начале семидесятых прошлого века. Меня приговорили к расстрелу за то, что я убил двух подонков, покушавшихся на честь моей девушки. Впрочем, на мою честь они покушались тоже.Камера смертников — это одиночка. Впрочем, иногда в ней сидело двое и даже трое. Вместо шконок там стоял «гроб». Эдакое скульптурное произведение из цемента и песка. Вероятно, оно должно было пугать смертника? Да, хуй-то там! Большинство смертников знали, на что шли, и знали чем это чревато. Не все соглашались с тезисом, что месть — это самое плохое, что придумано человечеством. Что есть другие пути, чтобы наказать насильника твоей жены, дочери...

Галина. Сколько ей сейчас? Лет NNN, наверно. Я знаю один секрет и никому скажу о том сколько ей. Она 1964 года рождения... Когда она шла по коридору техникума, каблуки стучали так, словно она впечатывала их в асфальт строевого плаца. Хотя, нет. Чуть быстрее чем строевой шаг. Но это была походка-призыв. Ростом она была невелика. Широкие бедра, узкие плечи. Красиво очерченные, затянутые в «сетку» ноги. Ее икры были не изящными. Они были ее визитной карточкой-смесью силы мышц и женской сексуальности. Это описание полная правда. Она умела одеть себя так, что смотрели и выискивали порно в разрезе ее не слишком короткой юбки. Груди у нее не было. Нет, она была. И было глубокое декольте. Понимайте, как знаете. Сиськи были худосочные. Она мне как-то раз сказала, что была очень полной и потом сильно похудела. Плоская грудь — результат.

По мокрому асфальту стучали капли дождя и каблуки. Люди торопились укрыться от лившейся с небес воды под навесами, крышами, в магазинах и переходах. Только я стоял неподвижно, подставив лицо дождю и наслаждаясь неимоверным ощущением спокойствия. Меня толкали, кто-то недовольно ворчал, кто-то просто бросал на меня исполненные злости взгляды, но мне было все равно. Это же так здорово, люди, стоять вот так под плачущим небом и ощущать на губах сладковатый вкус его слез! Что же вы бежите от дождя, словно сказочная колдунья?А я не боюсь. После того, через что я прошел, дождь это не страшно. Это настоящая благодать...Капли падали мне на лицо, затекали в глаза и нос, наполняли рот, а я улыбался, лишь иногда моргая, чтобы стряхнуть воду с ресниц.

Подумать только... раньше я могла К тебе навстречу мчаться без причины И отдаваться — словно в первый раз... На свете не было прекраснее мужчины.Подумать только... как кипела кровь! Какие страсти бушевали на постели! Тела сливались наши вновь и вновь И на стенах любви играли тени.Подумать только... как же ты так смог Согреть не только тело, но и душу? Словно весь мир сложил у моих ног, Со дна как будто выплыла на сушу.подумать только! Разница в годах Не помешала нашему сближенью. Случилось всё не вдруг, не впопыхах, Сумел развеять ты мои сомненья.Подумать только... страстную меня Утихомирить не хотел нисколько: Горело масло в пламени огня И тело разлеталось на осколки.Подумать только! Даже мы с тобой, как сумасшедшие, о будущем мечтали, И грезы эти, наш отняв покой, Ночами лунными обоих сна лишали. (>Подумать только...

Утром я вскочила, привела себя в порядок и к девяти утра уже была готова бежать, покорять вершины. Неважно какие, главное, покорять. Поэтому, появление секретаря Фрица встретила с радостью. Куда угодно, лишь бы не сидеть в комнатушке.Фриц встретил меня в кабинете, предложив, для начала, позавтракать. Никаких деловых бесед во время трапезы он не заводил, на мои наводящие вопросы отшучивался. К финалу застолья я уже была готова начать прыгать на стуле от нетерпения и бешенства.Наконец, куртуазная часть утра закончилась, мы переместились в деловой отсек кабинета и Фриц перешёл к делу. Заключение врачей и результаты анализов были в мою пользу. Никаких противопоказаний, даже от психолога. Поэтому теперь дело за мной, что я решила.Я чувствовала как стучит моё сердце.

Поезд еще не остановился, а мы уже стояли на подножке вагона, и Светка, перевесившись через руку проводника, напряженно вглядывалась в лица на перроне. Я стоял позади нее и держал ее за талию. Но вот состав дернулся в последний раз, с глухим шипением выпустил пар и замер. Я с трудом оттащил Свету от проводника, который с безучастным видом опустил ступеньки, и как раз в этот момент она взвизгнула, да так громко, что даже он, привыкший ко всему, посмотрел на нее с удивлением:— Папочка!Она слетела на перрон, чуть не сбив проводника с ног, и побежала куда-то вперед к зданию вокзала. Я извинился за нее, подхватил сумки и медленно спустился на платформу.Я старался держать ее в поле зрения, но встречающих было столько, что вскоре все-таки потерял ее из виду. Тогда я остановился и закрыл глаза. Я чувствовал ее.

Рассказ написан по просьбе и на основе идеи KNUD)))Дверь анакамеры медленно поднялась, лампочки, мигавшие над моей головой, погасли, стихло назойливое пиканье. Я потянулся, зевнул, затем рывком сел. Боковая стенка камеры плавно опустилась.— Доброе утро, лейтенант, — раздался прямо в моей голове приятный женский голос.Я чертыхнулся, резко выдернул из ушей наушники и поставил ноги на пол. Тут же включилась деликатная подсветка и из динамика под потолком полилась тихая мелодия. Электронное табло над дверью показывало 87:21.Есть хочется...По-прежнему потягиваясь и зевая, я пошлепал босиком в кают-компанию. Разумеется, разгуливать по кораблю босиком и в неглиже не принято, но — кто ж меня увидит? Все спят анабиотическим сном. Я бы тоже спал, но пришла моя очередь подняться и размять мышцы — во избежание атрофии и кислородного голодания.

Боже, какое это счастье, ощущать его внутри себя! Как он двигается, как пульсирует, как вдруг прорывается густой вязкой жидкостью! Как дрожит и выгибается, выплескивая остатки страсти, и как валится на тебя, вымотанный этим, опустошенный. Чувствовать его вкус на своих губах, слышать его еле слышный шепот: «Красавица моя», отвечать лишь мимолетным поцелуем и одновременно проваливаться в сон...Мир вокруг рушится, разлетается на осколки, осыпается черными ошметками. Земля уходит из-под ног. Но тебе все равно. Ты знаешь нечто, чего не знает никто вокруг. У тебя внутри растет новый мир. Пока он совсем крохотный, даже ты знаешь о нем лишь потому, что меняются твои ощущения — наливается грудь, иногда тянет внизу живота, чаще хочется соков и фруктов, тошнит от запахов... Любимый понимает.