Июнь1 июня. Дорогой дневничок, наконец-то я закончила школу! Прошло долгих двенадцать лет!!! Сейчас мне восемнадцать, и чувство такое, будто заново родилась!!! Майк пригласил меня поехать сегодня вечером с ним на озеро, жду, не дождусь когда он заедет за мной. Он такой классный!!! Я уже похвасталась Эми, — она позеленела от зависти! Круто!!! Как раз я купальник новый купила, надеюсь, ему понравится. Ну что, дневничок, пожелай мне удачи!!! Пока, еще увидимся! 2 июня.Дорогой дневничок, у папаши Майка новый катер, и мы плавали на нем по озеру, а я впервые в жизни прокатилась на водных лыжах. Когда стемнело, мы встали на якорь посередине озера и решили перекусить. Выпили винца, после чего Майк скинул плавки и голышом прыгнул в воду! Я немного нервничала, но последовала за ним, и через секунду мы уже вовсю плавали на перегонки.

В начале этого мира текут две великие реки любви и рождения. В одной течёт сперма, в другой женский сок. Сливаясь смешиваюся нектары любви, и на берег, густо поросший нежными лобковыми волосами, выходят новые люди. Среди них ты. Тела ваши всегда молоды и не подвласты времени, зачатию и менструации. Идут новорожденные в город, что стоит на холме ввиде большой залупы. Девушки налево, парни направо. Девушек моют, причёсывают, надевают украшения, обрызгивают ароматами. Юношей моют, причёсывают, одеколонят. Дальше ведут вас на первую экскурсию по городу. Вы выходите на большую площадь с фонтаном золотого дождя. Капельки разбрызгиваются по всей площади, попадают и на тебя, и ты с удивлением и наслаждением ощущаешь приятный арамат их. На большой башне часы, стрелки в виде больших членов, а крыша как их головка.

Уже второй час ночи. Мы с подругой Катькой сидим на кухне, пьём чай и сплетничаем. О чём говорим? О мужчинах, конечно. Катька ест лимон без сахара, морщится и кривит рот. — Славка верит, что я в восторге от каких-то его презервативов... то ли с «усиками», то ли с «пупырышками», — говорит она — А ты в восторге? — Как я могу быть в восторге, если я внутри даже не чувствую — в презервативе он или нет! А ты чувствуешь? — Нет. — А зачем тогда пупырышки делают? — она слизывает лимонный сок с ладони — Не знаю. Тешат мужское самолюбие. — Я где-то читала, что во влагалище почти нет нервных окончаний. Чем там чувствовать?! — Как это — нет нервных окончаний? — А так! Ты «Тампакс» чувствуешь в себе? — Нет, конечно. — Вот! Какие же тогда, к чёрту, пупырышки?..Мы молчим. Ночь окружает дом и словно подглядывает в окна, прилипнув к стеклу.

Предисловие автораМне 56. Жизнь состоялась. Было в ней много, будет еще. Недавно разбирал архивы и наткнулся на блокнот. Частенько, сидя на совещаниях у генерального или в своем кабинете, я писал в нем. Нет, это не были деловые записи. Так, что-то из потайных углов сознания. Обрывки фраз, эпизоды из жизни, сцены из практики. Связать кусочки в единое целое не пытаюсь. Пусть останутся дневниковые записи.***Когда мы испытываем одиночество, наша душа верещит, словно заяц, пойманный за уши. Она бьет ногами по воздуху, пытаясь вырваться из цепкой руки пустоты вокруг. Она открывает рот, но издает лишь жалкий писк, несравнимый с криком. Она бьется в бессилии. Потому что одиночество нельзя изменить, его можно только преодолеть. И счастлив тот, кому это удается. И горе тому, кто смиренно затихает в ожидании неизбежности.

Я нормальный парень, с совершенно здоровой сексуальной ориентацией и соответствующими желаниями и потребностями. Но у меня есть огромная проблема. У нас в параллельной группе учится одна замечательная девчонка. Редкая красавица, лицо, фигурка просто умопомрачительные (модели увидят — обзавидуются), кроме того она умница, учится на отлично, не потаскуха, порядочная, из обеспеченной семьи (родоки её живут в соседнем городке, а единственной дочурке снимают здесь маленькую квартиру и регулярно снабжают денежными средствами).Многие к ней пытались подкатить, но почему-то она всех отшивала. Я тоже на неё запал и, не знаю отчего, но у меня пошло всё лучше других.

Солнечный свежий летний день. Подмосковный дом утопает в прохладе и кисее пышной зелени. Несколько человек на поляне пытались настроить видеокамеру. Сейчас мы будем снимать свой первый фильм — необходимо только закончить последние приготовления...Мы не стали лезть в технические вопросы, не царское это дело :) стоим за домом и рассматриваем клумбу. Хотя, правильнее было бы сказать: ты стоишь, засунув руки в карманы, и, с почти необъяснимой усмешкой, отвечаешь на мои вопросы, а я то и дело нагибаюсь, чтобы понюхать цветы. Их много, разных цветов, их аромат дурманит... и, честно сказать, столько мне незнакомых... — А это как называется? — я тычу пальчиком в сторону и обескураживающе улыбаюсь. — Это — флоксы...Ты обнимаешь меня за талию... Мне нравятся твои прикосновения, от них дрожь по телу... и я вздрагиваю.

До приезда Алекса оставался добрый час, но Рита уже начала собираться. Сегодня ей хотелось быть особенно красивой: они пойдут в дорогой ресторан отмечать 3 месяца со дня знакомства. Их роман развивался степенно, но в последнее время градус отношений существенно возрос. Близость с Алексом разочаровала Риту, она не испытала и сотой доли того экстаза, который был у нее с Марком. Она часто вспоминала о Марке, слишком часто.После третьего укуса пришло время возвращаться в Москву. Ей было невыносимо грустно расставаться с Марком, но он, кажется, был совершенно спокоен, и после ее отъезда, даже ни разу не позвонил, а своего телефона он не оставил. Прошло почти полгода, Рита понимала, что больше не увидит его. Марк всего лишь выполнил свою задачу по ее обращению, а фантастический секс был просто приятным дополнением к его «миссии».

Ларку на районе знали все. Так уж получилось — пошла девка однажды по рукам, да так и не смогла остановиться. Ее так и звали между собой — честная давалка Ларка. Это была заводная, веселая девчонка, худощавая, рыжеволосая с карими пронзительными глазами. Район был окраиной города, даже не города, а железнодорожной станции. Дома были в основном деревянные, почерневшие от времени. Но была и одна панельная пятиэтажка. Все друг друга знали, как давние соседи. Все были на виду. Ларка училась в ПТУ на маляра-штукатура, мать ее работала на железной дороге, как и многие жители этого городка. Отца она не знала, сбежал, когда она была совсем маленькой. Но был отчим. Машинист товарняка.Частенько проходя по двору, Ларка слышала вслед: «Лар, приходи в контору вечером, мы там тусуемся».