Этим летом отпуск наш с мужем не совпал как обычно. Я осталась дома, а муж с детьми уехал отдыхать к его родителям. Вечером где то через пару дней после их отъезда мне позвала моя коллега по работе и пригласила отметить её день рождения. Вера одинокая женщина моего возраста. Мы с ней подружились, как только она пришла к нам в контору. Заехав в магазин купив подарок я отправилась к ней. Жила Вера за городом в доме оставленным ей её мужем. После ухода её родителей мы продолжили отмечать день рождение в двоём. Выпив изрядно я не рискнула ночью добираться домой и осталась до утра у неё. Посидев за столом до поздно мы начали укладываться спать. Вера постелила мне разложив софу. Я обмывшись в-душе легла спать, а так как не взяла из дома белья легла почти голой. Вера после душа, села рядом со мной и наш разговор о работе продолжился.

Они провели полдня в беседах, раскладывая и перекладывая одежду, обсуждая каких-то общих знакомых и их истории беременности. А дело мужчины было исправлять, что Ольга умудрилась сломать. Вот скажите, как можно сломать выключатель в туалете? По нему, что? Пяткой долбили? Не вдаваясь в расспросы, я чинил, вворачивал винты, исправлял душ, усмирял свет в кладовке, а также вводил в строй новую купленную стиральную машинку. И в тот самый момент, когда усмиритель и починитель всего в квартире, то есть я, распрямился, желая отдохнуть, мне было заявлено, что мы идём в магазин. Погасив фразу «в походах по магазинам не участвую» уже приготовившуюся выскочить из моего рта, аргументом — «она будет носить картошку?», Лидка указала на живот бугоривший пальто Ольги, чем поставила конечную точку в наметившемся бунте.

Я люблю себя до самых пальчиков,И пенять на возраст нет причины.Если раньше оборачивались мальчики,То теперь мне вслед глядят мужчины.Есть такое поверье — если ты что-то не успел сказать близкому человеку, напиши это на бумаге, сделай самолетик, подожги и запусти в воздух. И тот человек обязательно тебя услышит.«Знаете, что меня смущает и напрягает? Не со мной это связано, сейчас речь только о Вашем благополучии, здоровье и равновесии в душе и в жизни.Я расскажу, будете Вы злиться или нет, переживу.Год назад, точнее, уже больше года назад, когда мы познакомились, я увидела абсолютно спокойного, уравновешенного, самодостаточного, сильного мужчину, что именно меня и привлекло. Люди не меняются, это верно. Но...В какой-то миг Вы попали в колесо, как белка.

Все началось два года назад. Уже тогда, когда ничего, казалось бы, не предвещало беды она почувствовала, что жизнь ее подошла к краю пропасти. По крайней мере, дальнейшая жизнь будет уже совсем другая. Саша, муж, горячо уверял ее, что все будет прекрасно. Строил такие радужные перспективы, что даже она, порою, оказывалась спеленутой этой сладкой липкой паутиной. Она старалась гнать от себя тревожные мысли. В глубине души она осозновала, что тут что-то не так, что все это неправильно, но сформулировать свои сомнения словами она не могла. Зато он мог. Его рассуждения были такие логичные, подкрепленные какими-то математическими выкладками и графиками, к которым она еще со школы питала благоговейное отвращение.

— Ешь мое говно сука — Я больше не могу Витя, я сейчас проблююсь — Ешь мразь, доедай все, что насрал твой любимый супруг шлюха. Вике ничего не оставалось, как подчениться, в тот день ее муж, насрал намного больше обычного. Дело происходило в туалете обычного пятиэтажного дома, и в обычной на первый взгляд молодой семье. Молодая красивая женщина с каштановыми волосами, сидя возле унитаза ела ложкой говно своего супруга, а тот смотря на это дрочил. Эти издевательства продолжались уже чуть больше двух месяцев. После того, как муж Виктории, застал ее с другим мужчиной, он решил жестоко ее наказать. Каждый день, он заставлял ее есть его говно, облизывать его грязную жопу и грязные ноги.

24 НОЯБРЯКажется, все. Или почти все. Дом, или бунгало, или как его там, готов. Черт, полное одиночество, добровольная тюрьма... как я счастлив! Как же я этого жду: когда уберется вся эта строительная бригада, и остров — Мой Остров — останется в моем распоряжении. Зачем его называть как-то иначе? — Мой Остров. Пусть будет так. Все одиночки, отселенцы, отщепенцы и прочая и прочая, ведут дневник. Я, Элистер Дуглас, ничем не хуже. Вот я и представился своим будущим читателям (а то как же? когда-нибудь среди моих гнилых костей найдут стопку бумажек...)***26 НОЯБРЯУехали. Я один. Тишина. Тишина!!! Прибой. Звезды. Пальмы. Чистый-чистый песок, как само детство. И тишина. Господи, как я ждал этого. ***27 НОЯБРЯПервая ночь, первое утро. Пять утра — солнце вынырнуло из океана и еще, кажется, не проснулось. А мне — впервые за много лет мне, кажется, не хочется спать.

Пасмурным летним вечером я увидел, как ко мне направляется сосед-друган Славка. Что это он на ночь глядя? — подумал я. Мы закончили школу и ожидали повестки в армию.Через минуту мы сидели на моей кровати в терраске и Славка объяснил: отец сказал переночевать у тебя, пьянка какая-то намечается. Мы стали играть в карты. Под начинающимся дождём к Славкиному дому прошли трое каких-то мужиков и три женщины. Потом мы увидели Катьку (девчонку с соседней улицы). Она была наша ровесница, и в детстве мы часто забирались с ней на чердак и показывали друг другу письки. Серега в открытую форточку и окликнул ее. Я встретил Катьку у калитки и проводил в терраску.— Че звал? — поинтересовалась она у Славки.— Давай мы тебя трахнем...— Нет! — сразу перебила Славку Катька. И вообще мне пора! Поздно уже, мама заругает.Катька развернулась и пошла.

Она встретила его в баре, куда зашла от нечего делать, было грустно и некуда деться от мыслей, которые не давали покоя. Это был мускулистый красавец, породистый, словно жеребец. Его черные, как вороново крыло волосы, волнами спускались на плечи. Желваки ходили ходуном под щетиной небритых щек. Белая майка только подчеркивала загар и красивое тело в меру накачанных мышц. Синие джинсы обтягивали узкий зад, подчеркнуто выделяя все то, что хотел выделить их хозяин. Он сидел за стойкой бара и изредка со скучающим видом, бросал взгляд на танцовщиц стрипшоу. Кейт подсела к нему и слегка дотронулась до красивой, будто точеной руки незнакомца. Он нехотя повернул голову и резанул синими лезвиями холодных глаз, отдернул руку, показывая, что его не интересует ее персона. Это оскорбило девушку, и она приняла вызов.