Каждое утро мы с неугомонной мечтательницей Юлькой начинаем с пробежки по парку, это и зарядка на весь день, и лишний повод увидеться. Но сегодняшний день уже катился на закат, мы прощались до утра: — Юля, завтрашний день начнём как всегда, в пять утра, только теперь у моего дома, жду! — я поцеловала её в щеку и не спеша побрела домой, время ночного сна медленно крадётся по закоулкам уже темных улиц, и опережая меня блаженно устраивается в кровати, и поэтому стоит мне лишь прилечь на неё, как Морфей затащит меня к себе во дворец. Но я не тороплюсь, завтра пятница, последний рабочий день на этой неделе, и долгожданные два дня отдыха.Юлька — моя подруга, познакомились мы около года назад, отношения складываются легко, нет поводов для ссор, парней мы не делим, у меня есть свой, у неё свой, но они даже не знакомы между собой.

СТОП. ДОСМОТР.Гласила табличка. И НАОБОРОТ.Здравствуйте, Ваше Простушество! Как поживает Его Инакость? Все путешествуете с любимой женушкой? Надеюсь, ему там не сладко. Последний раз я танцевала, когда была маленькой девочкой. Вы когда-нибудь видели такой знак? — Что Вы на меня так уставились? — Ладно, тебе, Ваня, — потянула она с ленцой, — Хватит ломать горбатого, давай, страдай, доставай ежика из влагалища, посмотрим, чем он там сопит, чем дышит в почетно-месячный период. Давай-давай, тащи его болезного за лапки, только яйца ему не тревожь:Я послушался. Впрочем, не важно. Меня не смущало ее присутствие.В очередной раз пересекая границу метрополии, пьяный, расхристанный, понукающий зазря пинками своего денщика, что совершенно изнылся — тряпнина — под грудой моих шашек и копий, я предполагал, что здесь встречу ее.

ГЭРИ БРАНДНЕРРуки Скипа вжались в бока, ноги слиплись друг с другом, тело закаменело. Его несли к зеву пещеры, темной, влажной, таинственной. Он попытался заговорить, крикнуть, но ни звука не вырвалось из сдавленной груди. Ни единого звука.* * *Тремя часами раньше Скип сидел за рулем своего «БМВ», рядом с очаровательной блондинкой. Одна рука обнимала девушку за плечи, вторая лежала над верхним полукружьем юной груди. Он мотнул головой в сторону чистенького, выкрашенного белой краской коттеджа, расположенного в глубине участка, подальше от тротуара. — Значит, вот где живет тетя Эдит. Я-то ожидал увидеть замок Дракулы.Девушка грациозным движением головы отбросила назад длинные волосы. — Ты так говоришь, потому что наслушался всяких историй о моей тете.

Получив известие от охранников, что какой-то полицейский желает с ним поговорить, Вадим распорядился пропустить незваного гостя. Примерно через минуту раздался стук в дверь.— Войдите, — сказал Вадим.В кабинет вошёл лысый мужчина средних лет в полицейском кителе, и с чёрной папкой в руках.— Добрый вечер. Капитан Семён Грачёв, — представился страж порядка, и предъявил своё удостоверение.— Добрый вечер. Чем обязан? — спросил Вадим.— Я могу присесть?— Конечно.Семён положил папку на стол, и сел напротив Вадима.— Хотелось бы кое-что уточнить касательно группы людей, пытавшихся вас убить, — сказал Грачёв, открывая папку.В папке лежала пачка бумаг. Достав первую бумажку, он протянул её Вадиму. Это было чистосердечное признание Ильи Евсеева.— Всё это, конечно, очень интересно, но у меня полно дел.

(по мотивам одноимённого рассказа А. П. Чехова)Надворный советник Семён Петрович Подтыкин осмотрел себя с ног до головы в зеркало, вылил для пущей важности на лысину четверть склянки духов, запахнул шёлковый халат, привезённый тестем из Китая, и, сгорая нетерпением, направился к дверям спальни, где его ждала молодая жена.По привычке плотно затворив за собой дверь (Семён Петрович боялся завистников), он огляделся. Перед ним, как перед полководцем, осматривающим поле битвы, расстилалась целая картина. Посреди комнаты на кровати из ливанского кедра (несколько лет назад Подтыкин купил её почти за бесценок у какого-то разорившегося помещика) под пышным балдахином возлежала жена. Согнув ногу в колене, она неторопливо стягивала с неё ажурный чулочек.

ВЕРНЫЙ СПОСОБВ нашем классе Геннадий слыл ловеласом. Удивляло то, что внешне неряшлевый, плохо выбритый, нередко с торчащей «козой» в носу, он постоянно вращался в кругу очаровательных девиц, которые к нему липли, как мухи на мед.Курсанты в то время были затворниками военных училищ. В наше время, за небольшим исключением, на увольнение с ночевой отпускались курсанты только с третьего курса, и то при условии наличия в Питере родственников. Поэтому многие из нас обзаводились «тетями» и «дядями», лишь бы попасть в желанный город.У Геннадия в городе была своя точка, куда он поваживал красивых девушек. Многие из нас сгорали от любопытства, не зная, как Геннадию так легко удается умыкать из под носа у наших видных парней их, не менее красивых, подружек.

Ей часто снились эротические сны, и без ложной скромности она получала в них удовольствие (наверно как любая другая представительница женского рода на этой Земле), но последний был особенный. Она видела Его, давно ставшего для неё былью, забытьём и прошлым, но этот сон всё перевернул или просто вспомнил ВСЁ...Лёгким движением эфира сон унёс её в страну святого Морфия или Морфея, да что там, в страну грёз и может дальше, потому что именно здесь она очутилась в непонятном квартале, в невразумительной обстановке. Но вдруг, перед ней распахнулась дверь, Он притянул её как пушинку к себе в обитель, как будто ждал всегда и давно. Она же была немного шокирована, увидев Его.

Моей любви никто не может смерить,Мою любовь свободе не учи!Явись, о смерть, тебе лишь можно вверить Богатств моих злаченые ключи!Явись, о смерть, в каком угодно виде... М. КузминЯ тебя хотел в простой повседневности — каждый день. И — не надоесть. Просто мне надо.Просто ты был.Был. — А это кто? Это ты? — Да, а разве незаметно... — Руку протяни мне свою.Ты есть.Я тебя хочу в простой повседневности — каждый день. И — не надоесть.Просто мне надо.Просто ты есть.Есть... Как хлеба попросит нищий на паперти храма. Как ответит солдат на самый бессмысленный приказ генерала. Как в победном восторге прокричит атлет. * * *Вылизать твое тело и задержаться там, где больше всего понравится — в тебе. В удовольствиях можно бесконечно долго упражняться. С телом все понятно. Сплетение рук и ног можно долго не разрывать.