Мне придумался сюжет, который захотел воплотиться не в одном, а сразу в двух рассказах. Вот первый из них. Предупреждаю: этот сюжет основан на моем любимом фетише, которым я давно задолбал читателей :)***— Саша?— Ддда...— Ну так чё стоишь? Полезай.Сашка глядела на бритую голову водителя, пытаясь что-то понять.— Эй, ты чё, прибацанный, что ли? Полезай, мы и так опоздали.Сашка, наконец, подошла к машине.«Что ты делаешь?» — кричал внутренний голос, когда она открыла дверь и влезла в салон, широкий, как их гостиная. — «Тебя отвезут в бордель...»Она ничего не могла возразить ему — и просто села в мягкое кресло, утонув в нем, как в перине.— Дверь за тобой закрывать надо? Швейцар нужен, да?«... Выходи!» — орал внутренний голос.Сашка взялась за дверь, помедлила... и захлопнула ее. Машина тихо тронулась.«... Что ты наделала!» — надрывался голос.

О себеНедавно я приехала в Москву из мелкого города. Мои родители погибли, когда мне было 19. Я ещё девственница.Однажды я долго не могла уснуть и решила перекусить, но еды в доме не было, поэтому я пошла в магазин. Иду, иду и вдруг услышала голоса: — Она нам подходит. — хорошоВдруг мне надели мешок на голову, свернули руки и посадили в машину. Что было дальше не помню — потеряла сознание.Очнулась я в белой комнате без окон. Посередине стояла железная рама (я не знала для чего она), справа была дверь слева — висели на гвоздях какие-то плётки. Я посидела часок и решила заглянуть в дверь.Там на кресле сидел молодой парень лет двадцати трёх. Он сказал: — ОчнуласьПодошёл ко мне и потащил к раме. Затем он привязал мои руки и ноги к ней, так что мои руки были натянуты и я не могла, почти двигаться.

Эта невероятная история началась в одном из отелей Крита, где я проводил отпуск. Отель был недорогой, небольшой и находился на задворках маленького городка, неподалеку от моря и необорудованных пляжей. Фешенебельной роскоши здесь не было и в помине, зато была тишина, цветы на подоконниках и улыбчивые лица людей, не обремененных лишним капиталом.На отдыхе я — принципиальный индивидуалист: оберегаю свое личное пространство, не отдавая ни пяди его посторонним. Тем более — какое уж там общение, если я не знал греческого, а по-английски говорил только в пределах, позволяющих спросить «как пройти в библиотеку?» Я бродил по городу в одиночестве, слушал море, тишину, купался, загорал, читал книги и был счастлив оттого, что двое суток раскрывал рот только для приема пищи.

Лиза. Красивая девушка, среднего ростика, с зелеными глазами, рыжими волосами, веселая, простая, нежная, добрая...) Сергей, высокий парень с классным телосложением, кареглазый брюнет. Сильный, руки красивые, сильные. Было лето. Июль. Завтра Её день рождения... 18 лет. Она была так рада, мучтельно ждала она этого дня с 15 лет... с тех пор как встретила Его. Но... не торопилась, ждала. Хотела проверить — любит ли... по-настоящему. Любит) Взрослый, созревший мужчина — 21 год, скоро 22, а ведь ждал, надеялся, любил... и получил то, что хотел, то, что оба хотели... это укрепило их отношения еще больше, любовь стала крепче, страсть — больше... =) Проснулась Лиза от того, что зазвонил телефон, наверное это он... Сергей... кто же еще... она оказалась права, он первый хотел поздравить ее с Днем Рождения.

Мои уши голодны. Твой голос — как пища (Мыслить как преступник)К концу подходил первый семестр второго курса психологического факультета. Курс психофизиологии Мидами выбрала не специально, ей выдали лист с наименованием предметов и она поставила галочку возле названия, которое ее заинтересовало. И она не ошиблась, курс оказался воистину отличным, а в будущем девушка хотела изучать психологию маньяков.Для Мидами маньяки олицетворяли саму смерть, и она хотела бороться с ней, чтобы найти и спасти души ни в чем не повинных жертв.Стипендия, которую получала девушка, была слишком мала, что означало поиск работы. Как-то однажды вечером, прогуливаясь по аллее, от здания университета до дома, она обратила внимание на объявление, прибитое к столбу. Из-за плохого освещения ей пришлось подойти ближе, дабы увидеть текст.

Давно прошли годы бурного детства, и теперь меня интересовали уже не просто машинки и кораблики. К своим 16 годам я был довольно хорошо развит как физически, так и в образовательном плане. Повзрослел я еще 3 года назад. Еще тогда я первый раз узнал, какие прелести открывает передо мной половая жизнь. После того, как мой член, наконец, оформился, крайняя плоть отошла, я начал постоянно онанировать.Впервые я вкусил радость и блаженство оргазма в душе. Тогда мой член впервые встал. Еще до этого у меня появились некие подобия сексуальных фантазий, и уже был готов окунуться в мир ласк и страстей.Ну, вернемся к первому оргазму. Тогда я впервые притронулся к поднявшемуся и набухшему члену своей правой рукой. Внезапно сначала по его стволу, а потом и по всему телу прошло тепло. Мне стало приятно.

Я зачастил до Анюты. В один из моих приходов у нее дома оказалась та самая девушка, которую я встретил на улице, когда выходил впервые от Ани. Девушка была чуть постарше меня. Она сидела с заплаканными глазами, но только теперь я понял, ЧТО именно привлекло мое внимание в первую мимолетную встречу. Ее лицо было искажено большим шрамом.— Познакомьтесь. Это Витя, а это Оля. Ну, сколько можно реветь? Вить, представляешь, что мне эта подруга заявляет? Что от нее шарахаются ребята. И что ни у кого на нее не встанет из за ее шрама! — Аня! — Что Аня? Что Аня?... Вот Витя может запросто засадить тебе по самые яйца. Согласна? — Анюта, но я еще не... — Целка? Ну это не проблема. Главное нужно твое согласие. Ты согласна? — Да... , — тихонько промямлила Оля. — Тогда снимай труселя, а я подготовлю место.

... Валя вспоминала, как она, вставая с пола, с треском отлипла от линолеума — на полу остался отпечаток золотых ягодиц. Потом ее все-таки докрасили до конца — все тело сверху донизу, по второму кругу. Краска холодила, стягивала кожу; Валя была вся липкая, как в варенье — ужасно хотелось облизнуться, протереть глаза, вагину, зад. Потом ее высушили феном, и это было приятно...Потом — подсохшая Валя подошла к зеркалу, и... В который раз за сегодня! но — сейчас это вообще невозможно было выдержать... Ничего человеческого, живого в золотой статуэтке, блестевшей из зеркала, не было, — только глаза, сверкающие из-под решетки золотых ресниц, составляли странный контраст блеску тела...