Вечером он зашёл к Лее в комнату, принёс бутылку коньяка и много презервативов. Лея встретила его спокойно. Хотя и насторожилась, когда он сказал про сюрприз. Сегодня им руководствовалась чистая похоть...Часть 5. Новые грани — Разденься, оставь только трусики.Она медленно сняла платье. Сейчас она очень хотела его. Он казался расслабленным. Лея осталась в розовых трусиках, в комнате было тепло, но у неё почему-то были мурашки по коже. Он повернулся к ней спиной, открыл верхний ящик тумбочки, что-то достал оттуда. Она неосознанно приняла более закрытую позу, ножки были вместе, а руками она прикрывала бёдра. Её соски напряглись так, что даже немного болели. Он продолжал молча раскладывать на столе какие-то предметы. — Перегрин... Лея решила окликнуть его. Она не понимала что он делает. — Ты готова?, — он обернулся.

Я, студент университета, в свободное от учебы время подрабатывая репетиторов по математике. У меня было много учеников и учениц, но одна из них, по имени Оксана, мне запомнилась особенно. Это была тёмноволосая девушка с чёрными, длинными до плеч волосами, большими сиськами и громадной, круглой попой, которую время от времени так и хотелось ущипнуть или хотя-бы похлопать ладонью. Но я остерегался этого делать, поскольку Оксана была очень скромной, прямо таки пуританической девушкой, которая в отношению себя не допускала никакого кокетства. Так я пожирал её глазами во время обучения и уже свыкся с мыслю, что не суждено мне будет вступить с ней в более тесный физический контакт. Но вдруг однажды... В тот день мы с Оксаной решали задачи по алгебре, готовясь к выпускному экзамену.

Когда Джейн проснулась, она обратила внимание на три вещи: она замерзла, у нее болела спина, а еще было такое ощущение, как будто у нее во рту что-то сдохло.Первые две вещи объяснялись просто: Джейн была голой и спала втиснувшись между двумя ящиками на рифленом металлическом полу. Память постепенно возвращалась к ней, и она уже вспомнила и как оказалась в такой ситуации, и почему такое творилось у нее во рту. Она лежала в большом фургоне между ящиками с какой-то слесарной утварью. Джейн заметила открытую дверь в конце фургона и выглянула наружу. Еще только-только светало, а в это время года это означало еще совсем раннее утро. Она оглянулась в поисках хоть какой-то одежды, но нигде не было ни куска тряпки, ни даже обрывка пленки. Она отвергла идею сооружать себе костюм из каких-то труб, досок и прочего строительного хлама.

Я появился совсем недавно. Сейчас я сижу у мамочки в животике, но через девять месяцев я появлюсь на свет. Мне тут так хорошо и удобно! Мамочка заботится обо мне, часто она включает спокойную музыку и я наслаждаюсь вместе с ней и иногда засыпаю. Каждый вечер приходит с работы папа. Он обнимает мамочку и гладит животик, в котором живу я. Когда я появлюсь на свет, у нас будет самая счастливая семья, я ведь уже так сильно их люблю!Моя мама большую часть времени проводит дома. Но с часу до пяти она уходит на работу в школу. У нее сейчас не очень много учеников, но зато они очень сильно любят мою мамочку. Ну ничего, когда я рожусь, я буду любить ее еще больше. После школы моя мама приходит домой и кушает, а вместе с ней кушаю и я. Все всегда такое вкусное! Потом моя мамочка смотрит телевизор и вяжет, затем готовится к урокам.

Татьяна закрыла глаза, погружаясь в воспоминания и мысленно возвращаясь в детство. Она представила, как буд-то ей снова 5 лет, она сидит на горшочке со спущенными до колен трусиками вместе с колготками и тщетно пытается выдавить из себя каку. Рядом стоит её мама и недовольным голосом спрашивает: «Ну, долго мне ещё ждать придется?». «Не могу, мам, не получается!», слёзным голосом отвечает дочь. Тогда мама, ничего не говоря, отправляется в кухню, откуда возвращается через пару минут с наполненным балончиком клизмы в руке. Таня отчетливо запомнила запах вазелина, которым намазывался наконечник клизмы, она снова чувствует его в воздухе. «Подымайся с горшочка, ложись на диван!», говорит ей мать. «Мам, а может не надо?». «Надо, доченька, обязательно надо!», отвечает ей мама.

Жестокие игры (отрывки из порнографической повести).Часть 2. Годовщина.Вечером мы сидели на кухне и ужинали. — Ксюх, а ведь скоро будет ровно два года, как мы познакомились, — сказал вдруг Костик. — Ну да. И... что?.. — Давай отметим это дело? — предложил он. — Но мы ведь и так отмечаем?... — удивилась я. — Нет, в прошлом году мы отмечали вдвоём, а на этот — давай друзей позовём? Может, Сашку с его Юлькой? — Но я их не очень-то хорошо знаю... — Не страшно! Познакомитесь. — Ну... давай, — нехотя согласилась я.*** — Раздевайтесь, проходите, — я старательно изображала из себя саму любезность, поскольку действительно не знала толком ни этого Сашу, ни его Юлю. А с малознакомыми людьми я всегда настороже... по крайней мере, до пятой рюмки...:)Но оказалось, что всё это напрасно. Сашка оказался приколистом — не хуже Кости, да и Юлька тоже.

Походив ещё по отделу, я выбрала и прикупила себе шикарный комплект кружевного белоснежного белья, и с чувством глубокого удовлетворения пошла к выходу. Колючая кружевная ткань трусиков нестерпимо щекотало влагалище. Было жуткое желание вытащить их оттуда, но я стойко терпела. Обильная смазка стала капать из влагалища на ноги. Не удержавшись, я зашла в туалет, и запустив руку под короткий подол юбки потерла между ног. Стало чуточку легче, по телу прошла приятная дрожь как озноб. Всё тело передёрнуло в реальном экстазе. Я продолжала тереть половые губы не в состоянии остановиться. Кусочек кружевной ткани, торчащий из влагалища, тёрся при этом о набухший клитор. Голова закружилась. Перед глазами поплыли радужные круги. Сильный оргазм сотряс тело.

Эрнест, как всегда, сидел на своем горячем камне, под огромным деревом, и смотрел на залив. Миллионы зеркал хватались за ускользающий закат, пытаясь поймать и себе капельку желтого света. — Эрно, — раздался радостный крик из леса. — Привет, Ансельми, — сказал Эрнест и протянул руку товарищу.Ансельми сел рядом. — Опять мечтаешь? — спросил Ансельми. — Нет. Обдумываю то, что ты мне вчера рассказал. О маме. — Лучше бы ты делал, чем говорил. Я же тебе говорю это так интересно и захватывающе. — А вдруг она заметит? — Ты же взрослый. Тебе уже двадцать лет, и ты еще переживаешь? Ну, пожурит немного и на этом все закончится. Мне пару раз доставалось, но от этого мое желание не уменьшается. — Ты смелый, а я не знаю. — Решайся. Как давно у тебя был секс? — Давно. — И то, небось с толстой Ханной? Ее все имеют за несколько евро. — Она самая.