Это нельзя назвать сексом. Разве это секс? Секс, это когда он в меня, а так... Как же это? И как передать всю гамму чувств, которые при этом испытываешь? Секс при этом вообще не важен, не нужен, лишний! Это какой-то атавизм, неразвитая пятая конечность в теле отношений. Даже слова могут быть настолько лишними, что кажется, скажи один из вас хоть слово — и лопнет, разлетится на мелкие осколки наше счастье...Мы пили чай, просто утренний дружеский чай, снимающий похмелье и приносящий ясность мыслям. Я в джинсах и водолазке, он — в белом халате и черных трусах-боксерах. Он как всегда — прекрасен, строен, элегантен. А я как школьница лохматая, помятая и румяная. На какую-то секунду он вышел из кухни, но я не заметила — тупила в телевизор, а когда вернулся, сел за стол и закурил. Он редко курит, очень редко. Еще реже он курит через мундштук.

Алена ждала этот день с нетерпением и тревогой. Сегодня они с мужем переезжают в их новый дом, который так долго строился. Наконец-то дом построен, новая мебель расставлена, травка и деревья на месте. Осталось перевезти только личные вещи, которых оказалось поразительно много. Удивительно насколько быстро человек обрастает всяким барахлом за относительно короткий промежуток времени. Алена еще раз оглядела пирамиду из чемоданов, коробок и сумок. Все в порядке. Осталось заполнить один сундук, а через час приедут грузчики отвезут все в новый дом. Сундук этот был предназначен для Алены. Однажды с мужем они поспорили и договорились, что в случае алениного поражения, она проведет три часа в этом старом сундуке, связанная по рукам и ногам и с кляпом во рту.

Марина моя подруга детства. Все праздники вмести. Делимся радостями и проблемами. Иногда просиживая в кофе оставив свои семьи на несколько часов беседуем о делах насущных и сугубо личных, выкладывая друг другу свои тайны мысли и желания. Вот и несколько дней назад мы встретились в нашем кофе и Марина поведала мне историю, произошедшей ей летом на базе отдыха фирмы где работала она. Работает Марина главным бухгалтером в одной из не больших строительных фирм. Летом отмечая юбилей одного из сотрудников, они собравшись своими семьями выехали на базу отдыха, которая находится далеко за городом у не большого озера. Расположившись на веранде одного из самых больших домиков начали отмечать юбилей. Пили, закусывали бегали на озеро, купались и к вечеру уже за столом почти все сидели в пляжном одеянии.

— 8 —Одежда мужчины состояла из кожаных шорт и меча, прикрепленного к ним. Воин остановился и прислушался. К запаху свежескошенной жимолости и акации примешивался тёрпкий лимон. Крик далёкой птицы и вой голодного койота будоражили кровь Кенанна. Его ноздри трепетали. Он почувствовал добычу. Это был не зверь и не птица. Это была женщина. Человеческая женщина. Мужчина чувствовал её на расстоянии 150 метров. Его мускулистое тело, покрытое блестящим потом, напряглось. Кажется, он услышал шёпот. Слов разобрать было невозможно, но женщина молила о пощаде. Кто-то угрожал женщине. Его женщине. Его добыче. Кенанн обнажил меч и бросился туда, откуда доносились плач и мольбы о помощи. Дикий вопль огласил окрестности. Вспорхнула стая птиц. Заколыхались ветви дерев.

Было уже девять часов вечера. Мама крутилась по дому, занимаясь какими-то своими делами: я слышал, как она сначала звенела посудой на кухне, потом пошла в душ, потом минут на двадцать застряла в туалете. Выбравшись оттуда, она куда-то позвонила, потом сбегала к соседке, потом снова закрылась в туалете.А потом я услышал тихие всхлипывания. Вскочив, я подбежал к двери туалета. Так и есть, мама тихонько плакала там внутри. Я постучал:— Мама, что с тобой? У тебя всё хорошо?Она затихла, переводя дыхание, потом негромко ответила:— Да, сынок, всё в порядке, не волнуйся. Я сейчас выйду.— Хорошо.Растерянный, я отошёл от двери и сел в комнате на диван. Было слышно, как мама включила воду, затем выключила. Погремела щеколдой, вышла. Её лицо было красным от слёз, и она вымученно улыбнулась, садясь рядом со мной.— Не волнуйся, Димка, всё в порядке.

Иммануил Леонардович Фрунзе увлекался бабьими ссаками.Сей господин на протяжении многих лет практически в одиночку поддерживал коллекцию Московского урината (для души Иммануил Леонардович собирал дефекат).Ему было трудно. Далеко не все бабы соглашались отдавать кал и урину ученому. Тогда он брал их тайком, воровал, извлекал из уборных. Да, благодаря этому он не был образцом чистоплотности. Но зато как по-хорошему можно позавидовать этому увлеченному гению!В юности господину Фрунзе приходилось тяжело: он еще с трудом находил необходимый контакт с бабами, распологающими свободным уринатом, однако он поборол свой страх и немощь, и решил:«Это ничего если мне откажут, что же тут плохого.

Это было после последнего урока в 11 классе. Ко мне подошла девочка по имени Яна и предложила пойти вместо себя на физ ру. Я его сказал что надо было сначала все померить что одевать у нее дома а потом уже идти. На следующий день она подошла ко мне и говорит... ну что пойдем к о мне... Меня не пришлось долго упрашивать. Когда мы пришли к ней я сразу накинулся на ее сиськи 4 размера, но она остановила меня и сказала что бы я разделся полностью. Я разделся... Вообще я пухлый мальчик и у меня есть сиськи 2 размера и маленький член. Она подошла ко мне... Начала мять сиськи Потом резко схватила за писюн... он встал. Потом посадив меня на диван она пошла в ванну и принесла бритву. Она намазала мне лобок бритвой и чисто выбрила его... потом ножки. Схватив мой писюн еще раз она сказала... «Он хорош тем что не будет вываливаться из под стрингов...

Я спал и чувствовал, что меня кто-то касается. Так, моя девочка решила поиграть со мной. Мы недавно вместе, но я уже успел почувствовать что в ней таится безудержная страсть. Она осторожно перевернула меня на живот, сквозь сон я стал открывать глаза, и тут меня рывком поставили на колени, лицом наклонив вниз. Она стояла сзади, крепко обхватив меня руками. Склонившись над ухом, она прошептала... — «извини, что разбудила, но тебе придется немного потерпеть — я хочу трахаться, да мой маленький трахаться и трахнуть тебя, сейчас я достану свою штучку», и поцеловала меня в шею. Затем я почувствовал как в мой анус входит ее палец. «Знаешь, мне не очень нравится делать тебе больно... а ты помнишь — как растягивал меня там»? — сказала она, с какими-то жесткими нотками в голосе, чего я раньше не замечал в ней.