Почему так одиноко и тоскливо вокруг? И рядом с тобой нет того человека, которого ты ждешь всю свою жизнь... Где же он? Где же эта твоя вторая половина? Спрашиваешь ты себя... Возможно где-нибудь затерялась в мутных водах жизни по пути к своей единственной...Безмолвными ночами ты томишься ожиданием долгожданного часа. Когда появится он! И из неизвестного будущего покажутся смутные, но как не странно знакомые тебе черты единственного и неповторимого, образ которого ты непроизвольно рисовала в своем воображении, а кистью тебе было твое всепрощающее и многострадальное сердце...Ты вздрагиваешь и затаив дыхание от возбуждения предвкушаешь встречу с ним... Вот уже его теплые и нежные руки обхватывают твою талию... Скользят по твоим округлым бедрам... Проникают в самые потаенные места...

У входа в пропускник киностудии El Duelo кипел ажиотаж. Десятки журналистов с фотоаппаратами, диктофонами, камерами и прочей репортерской снастью караулили крупную добычу: кинозвезду Леа Велар и ее мужа Риккардо Муньоса. С самого своего возвращения в Испанию звездная пара избегала папарацци, и те были готовы съесть свои диктофоны, но не сдаться.В какой-то момент нервный гам вдруг усилился, будто повернули ручку динамика, и толпа ринулась к машине, подъехавшей к краю тротуара.Ее дверцы с трудом раскрылись, придавив самых прытких, и из машины показалась бритая голова Муньоса. Чертыхаясь, он выбрался наружу и стал пробиваться сквозь лес диктофонов, которым вдруг ощетинился тротуар. Вслед за ним высунулась женская нога, и две трети диктофонов развернулись было к ней...

Черный Ветер несся резвым галопом по изрытому полю. Он с легкостью преодолевал препятствия, не нуждаясь в наставлениях всадника. Это была его стихия — бескрайняя пустошь, раскинувшаяся в лучах восходящего солнца, далекие пики гор, звонкий утренний воздух, в котором отдавалось лишь легкое позвякивание копыт по иссохшей земле. Конь летел, наслаждаясь свободой, позволяя хозяину парить вместе с ним. Радован снова и снова прокручивал в голове события последнего часа, словно пытаясь понять не было ли это продолжением разбудившего его сна.Теперь он помнил. Осознал то, что так взволновало его. Он видел уже эти глаза. Глаза этой пленной девушки. Видел их, и не раз — на чужом лице... Эти глаза преследовали его, наблюдали за ним всю его жизнь. Такие глаза были у белой тигрицы из его снов. Она была всегда в них, сколько он себя помнил.

Слабые женщины всегда предпочитают сильных мужчин. Обратное, то ли к сожалению, то ли к счастью — не верно. Она всегда была уверена что женщины, играющие для своих партнеров роль «заботливой матушки» не совсем психически здоровы. То ли им так хотелось иметь детей, то ли им самим в детстве катастрофически не хватало ласки и опеки, то ли еще какие причины, но быть они точно должны.То что она вырастет сильной женщиной, было понятно еще, когда ей исполнилось пятнадцать и она категорически отказалась брать у родителей деньги на расходы как-то, кроме как «в долг», который возвращала всегда вовремя и с небольшими процентами. К двадцати годам ни у кого, а не только у нее, не было сомнений в том что впереди е нее большое будущее.

Сигареты переносят из мира материального в мир блаженства. Нет, не так. Сигареты — последняя зацепка в мире блаженства, откуда все равно дорога одна — на смятые простыни, под сень серого потолка. Ленивые струйки сигаретного дыма скользят перед ее взором. Она не курит. Курят они. Ее руки раскинуты, невольно ощупывают то, что являло собой грознейшее оружие по ту сторону огня. К двум безжизненным кусочкам плоти, слабым и почти безжизненным женщина может испытывать только пренебрежение, или оторопь, или умиление. Только не она. Она просто перебирает пальцами упитанно-аскетичных слизняков, удивляясь их нежной податливости. Но удивление далеко от нее. Чужое удивление. Она просто не курит, и в мире, являющимся тенью рая, ее ничто уже не держит. Кроме этих двух хлипких отростков.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА: Даниил — странствующий дворянин. Анна — девица на выданье. Отец Анны — престарелый вдовец. Священник. Спутники Даниила, слуги. Цыганский ансамбль.СЦЕНА-1 За столом переговоров сидят жених с друзьями и отец невесты. ОТЕЦ Что ж, я согласен. Будьте хватки, Берите дочь мою за пятки, За руки, ноги — хоть за титьки, И поскорее увозите. Я вырастил её один, как смог, Без мамы. Дай-то бог Так каждому хранить обет Перед женой, которой нет. И, вот, дождался, подросла: Не то змея, не то пчела, Готовая кусать и жалить, И это дело не исправить. Была малышкой и котёнком, А выросла уже чертёнком: Такой придирой, зубоскалкой... Мне бедных женихов так жалко! Сначала косяком ходили, Несли подарки, лебезили, Ей серенады ночью пели, Да, в том ничуть не преуспели. Их, друг за другом, очень ловко Побрила языком чертовка По одному и всех толпой.

1.Голова закружилась внезапно.Точнее, ничего неожиданного в этом не было — последнее время Эль постоянно чувствовала себя так, будто она стала легче, и ее вот-вот сдует сквозняком, — но в этот раз ее царапнул какой-то новый холод то ли в груди, то ли в голове.Палата поплыла перед глазами, и Эль еле успела ухватиться за койку, а потом и вползти на нее, едва управляя ватным телом.В ушах разлился звон. Эль заметила, что не слышит скрипа койки. «Просто устала», говорила она себе, хоть и понимала, что происходит. Она много, много раз читала и перечитывала все описания, найденные в сети, пытаясь представить, как это будет — вначале головокружение, паралич, потом отказывает слух, зрение...Страшно не было, было только невыносимо тоскливо и одиноко, как иногда бывает, когда просыпаешься, а рядом никого.

Рассказ написан по мотивам комикса Fables и непосредственно связан с событиями игры The Wolf Among Us, созданной по этому комиксу. Почти все факты, упомянутые мной в рассказе, являются каноничными и имеют отражение в обоих творениях.Это была Кровавая Мэри. Эта конченая зазеркальная психопатка. Она стояла перед ним, в луже его крови, которую она же с него и выпустила. Выражение ее лица могло напугать до усрачки любого смельчака. Эти глаза навыкате, этот звериный оскал, обнажающий почти весь верхний ряд зубов. Сказать, что она просто источала безумие, — не сказать ничего. А еще у нее был топор. Очень хорошо знакомый ему топор. И вот этот топор взмывает вверх, после чего стремительно несется на него и... И это был всего лишь кошмар. Лихорадочный кошмар, который наконец закончился. Бигби Волк, шериф Фейблтауна, со стоном очнулся.